Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
Чариз чувствовала, с какой неохотой он отпустил ее, убрал губы с того сверхчувствительного бугорка. Он поцеловал дрожащую плоть ее с внутренней стороны бедра.
Наконец он отпустил ее. Неужели то, что сейчас испытала она, называется разочарованием? Если это так, то она лишила себя того же, чего лишила и его.
— Тсс, — прошептал Гидеон, не поднимая глаз. — Доверься мне, Чариз.
Он не стал ждать от нее ответа. Язык его сделал резкий выпад. В самую точку.
Тело Чариз свело от желания, когда он с силой втянул в рот этот бугорок.
Похоже, он не имел ничего против бесконтрольной реакции ее тела, хотя, должно быть, чувствовал соки ее тела на своих губах. Такая интимность пугала Чариз. Но у нее не хватало воли отодвинуться, потребовать, чтобы он оставил ее.
Удовлетворенный стон вырвался у него из горла, когда он лизнул ее. Она никогда не слышала ничего более непристойного и более сладострастного. Горло ее сжал спазм возмущения, но в это время жар вновь сгустился у нее между ног.
После того, что случилось раньше, она уже догадывалась, к чему это ведет. Но как мог он делать это, пользуясь лишь ртом? Это казалось необычным, чуждым, невозможным. И все же напряжение нарастало. Господи, он должен прекратить это безобразие, пока она не разлетелась на миллион осколков. Дрожащими руками она потянулась к нему, чтобы оттолкнуть его. Но отчего-то она лишь погрузила пальцы в его влажные растрепанные волосы.
Его рот безостановочно двигался, вызывая в ней целый сполох реакций. Она закрыла глаза. Ей оставалось лишь надеяться на то, что она сможет пережить это греховное наслаждение. Прерывистые стоны срывались с ее губ.
Напряжение становилось все туже и туже, она приподнялась навстречу его губам. Если он остановится, она умрет от разочарования. Чариз не переставала стонать.
И в тот момент, когда она решила, что он сейчас либо уничтожит ее, либо отправит на небеса, он прижался к ней там в долгом и крепком поцелуе.
Чариз вцепилась ему в волосы. Ее била дрожь. То, что он делал, было распутно, нечестиво, богохульно, но она никогда не испытывала большего наслаждения."
"Еще не вполне придя в себя, Чариз заметила, что Гидеон пошевелился. И почувствовала, что он покрывает поцелуями ее живот.
— Ты… ты грешник.
Он рассмеялся и, перекатившись на бок, приподнялся на локте, чтобы можно было смотреть на нее.
— Уверен, ты простишь мне грехи.
