Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
Сколько бессонных ночей она проклинала бесхребетных поверенных в конторе «Спенсер, Спенсер и Кроссхилл». Старик Кроссхилл был другом ее отца, но четыре года назад он умер. Его племянник посоветовал Чариз принять то, что спланировали для нее сводные братья, с подобающей женщине покорностью.
— Никто из родственников не предложил вам убежища?
— Никто. Поверьте мне, сэр Гидеон, я перепробовала все. Осталось лишь одно. Вы высадите меня в следующем относительно крупном городе, который встретится нам на пути?
— Что вы задумали?"
"— Мне придется избегать братьев лишь до первого марта.
— Мисс Уотсон.
— Я не способна оплатить свои долги немедленно…
— Мисс Уотсон, — прервал ее Гидеон.
Чариз умолкла, едва сдерживая слезы. Она не хотела устраиваться в незнакомом городе в одиночестве. Еще меньше ей хотелось расставаться с сэром Гидеоном. Меньше чем за двое суток, он стал едва ли не главным человеком в ее жизни! Это казалось абсурдным.
— Боюсь вас разочаровать, но я не намерен оставлять вас одну без защиты в незнакомом месте, даже снабдив деньгами. Выгляните из окна, милая. Мы уже давно в Корнуолле.
Чариз судорожно сглотнула. В душе ее пробудилась слабая надежда.
— Вот как.
— Мы находимся неподалеку от моего дома. Надеюсь, вы примете мое предложение предоставить вам убежище.
Глава 5
Гидеон полагал, что мисс Уотсон начнет возражать. Ведь только вчера она, буквально рискуя жизнью, стремилась убежать от него.
— Я принимаю ваше великодушное предложение, сэр Гидеон. Благодарю.
Ее густые ресницы опустились, бросив тень на ее глаза, которые приобрели оттенок малахита. Глаза у нее были необычайной красоты, и Гидеон не мог этого не заметить.
— Надеюсь, ваша доброта ко мне не обернется для вас бедой.
Опять эта проклятая благодарность. Гидеон пробурчал в ответ что-то невразумительное.
— Не уверен, что вы по-прежнему будете считать меня добрым, когда увидите мой дом.
Если верить нотариусам отца, старый особняк все еще стоял, как стоял он все четыре сотни лет, обдуваемый ветрами и поливаемый дождями. Однако они не могли ничего сообщить ему о том, в каком состоянии находится его собственность.
