Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
Подставлял ей лоб, когда она вытирала с него пот. Но вчера у него был приступ какой-то непонятной болезни.
— Это было великодушно с вашей стороны, — любезно произнес он.
Чариз ненавидела его любезность, поскольку понимала, что Гидеон не испытывает к ней никаких добрых чувств, точнее, лично к ней, не говоря уже об уважении или расположении.
Опустив глаза, чтобы он не заметил, как она поморщилась от боли, пытаясь открыть флягу с водой, переданную ей ночью Талливером, Чариз спросила:
— Хотите пить?
— Еще как!"
"Он взял флягу у нее из рук, не касаясь ее пальцев.
Чариз мысленно отругала себя за то, что обратила на это внимание. Видимо, он дал ей понять, что не потерпит фривольностей с ее стороны? Сэр Гидеон достоин похвалы за то, что ведет себя как человек чести.
Чариз понимала, что лицемерит. Ей хотелось, чтобы он вел себя по-другому.
Словно завороженная, она смотрела, как движется его адамово яблоко, когда, запрокинув голову, он жадно пил из фляги. Не ускользнуло от нее и то, как напряглись мышцы вокруг его глаз, когда он вернул ей флягу и откинулся на сиденье.
— Голова болит? — спросила Чариз.
Его губы тронула улыбка.
— Дьявольски болит. — Он тяжело вздохнул. — Все это, должно быть, вас пугает. Простите.
— Меня не так-то легко напугать, — безразличным тоном ответила Чариз.
— Ваше лицо выглядит гораздо лучше этим утром, — заметил Гидеон.
Чариз осторожно дотронулась до скулы. Опухоль, похоже, спала. И говорить стало намного легче. Усилия Акаша принесли свои плоды.
— Да.
Сэр Гидеон не сводил с нее пристального взгляда.
— Теперь скажете мне правду? У вас нет никакой тети в Портсмуте. Вы убегаете от кого-то, кто угрожает вашей жизни. Я сразу это понял, как только увидел вас.
Гидеон уселся поудобнее и вопросительно посмотрел на нее. Если бы она заметила в нем хоть малую толику осуждения или гнева, она не стала бы ему ничего говорить. Но он выглядел заинтересованным, спокойным и способным помочь.
Чариз заерзала, испытав угрызения совести из-за того, что лгала ему.
— А почему, собственно, вы хотите мне помочь? Из-за меня у вас одни неприятности.
Гидеон снова улыбнулся:
— Верно.
— И?
Он пожал плечами:
— Я по собственному опыту знаю, каково это — быть одному против целого мира. Мне бы очень не хотелось, чтобы с вами случилась беда лишь потому, что вас некому защитить.
— Что с вами произошло? — спросила Чариз.
Он тихо засмеялся:
— О нет, миледи. На этот раз допрос веду я. Кто вас обидел?
— Мои братья.
