Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
Она гадала, сколько еще времени намерен ехать сэр Гидеон. Выехав из Портсмута, они сделали всего одну остановку, чтобы сменить лошадей. Не теряя ни минуты, Талливер перепряг коней, перебинтовал ей руку и сунул в нее кружку с чем-то горячим. Затем они поехали дальше. Говяжий бульон, который выпила Чариз во время последней остановки посреди болотистых пустошей, оставил противный привкус во рту. К счастью, желудок у нее был луженый.
Она обернулась к сэру Гидеону и невольно вскрикнула:
— Вы ужасно выглядите!
Он удивленно засмеялся и потер ладонью выросшую за сутки щетину.
— Спасибо.
Чариз покраснела.
— Простите. Я не имела права…
— Ваше наблюдение если и, не вполне вежливое, то вполне точное.
Он говорил, как тот человек, который нашел ее на конюшне. Ироничный. Отчужденный. Владеющий собой.
Только сейчас она знала, что его самообладание всего лишь маска.
Может, он и говорил голосом человека, считающего себя хозяином жизни, но выглядел не намного лучше, чем накануне, когда дрожал в ее объятиях. Глаза провалились, под ними легли темные круги.
Гидеон пристально посмотрел на нее:
— Как ваша рука, мисс Уотсон?
Она не сразу поняла, что он обращается к ней, успев забыть о том, каким именем ему представилась. К счастью, он не заметил заминки. Надо чаще напоминать себе об угрожающей опасности, если ее настоящее имя будет раскрыто. И это было тем труднее, чем сильнее ее влекло к сэру Гидеону.
— Гораздо лучше, спасибо.
Она пристально смотрела на него, развалившегося на потертом кожаном сиденье. Ноги он вытянул в проход. Эта колымага не была предназначена для человека его роста.
— Как вы?
Он потянулся и поморщился, затем откинулся на сиденье.
— Ничего особенного, просто я неважно себя чувствовал.
Чариз опустилась на колени.
— Позвольте, я сниму с вас сапоги и помассирую вам ноги. Я ухаживала за отцом, когда он был болен.
Чариз забыла о том, что порядочная молодая леди не стала бы предлагать массировать ноги мужчине, который не приходится ей близким родственником. Она вспомнила об этом, лишь когда он с ужасом посмотрел на нее.
— Мисс Уотсон, прошу вас, не надо, не беспокойтесь. Со мной все в порядке.
Щеки ее вспыхнули от стыда. Она забралась на сиденье.
— Я… Обычно я веду себя более прилично.
Вчера он выдержал ее прикосновения.
