Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
На мгновение их взгляды встретились, затем ее густые ресницы вспорхнули, прикоснувшись к щекам. Она стояла, затаив дыхание.
И в этот миг, в один ослепительный миг, влечение охватило его. Он отвердел. Сердце его бешено забилось. Во рту пересохло.
Тошнота, которую он испытал, прикоснувшись к ней, мгновенно прошла. То, что овладело им сейчас, было куда хуже. Потому что он, черт возьми, не мог сделать ничего, чтобы утолить этот голод.
От неожиданно острого приступа желания у него кружилась голова. Он воспринимал отсутствие интереса к женщинам после Рангапинди как благословение.
Господи, сделай так, чтобы она не смотрела вниз. Сделай так, чтобы она не увидела, как он возбужден. Он попытался отстраниться, но на узкой тропинке это было невозможно.
Как, черт побери, он переживет эти три недели?
Он не мог прикоснуться к ней. Этика, мораль, кодекс джентльмена — все запрещало ему к ней прикасаться.
Если бы только эти высокие принципы не позволяли ему решиться на это.
Он не мог прикоснуться к ней. Физически не был на это способен. И в этом состояла трагедия.
Она продолжала говорить. Сквозь гул, стоявший в ушах, он пытался расслышать, что она говорит, расслышать и понять.
— …несколько синяков.
К черту! Он должен взять себя в руки. Он прилагал все силы к тому, чтобы сфокусировать внимание на том, что говорила она. Он осознал, что ее правая рука сжимает порванный рукав ее дешевого платья.
— …починить его.
Он с трудом оторвал взгляд от ее губ. Нежных. Влажных. Искушающих. И опустил взгляд на ее платье. Должно быть, он порвал ей рукав, когда оттаскивал от края обрыва. Он увидел прореху.
Но эту проблему он мог решить без труда. Он набрал воздуха в легкие и заговорил, не дослушав ее сбивчивые объяснения:
— Я отведу вас в дом. У кого-нибудь из служанок найдется для вас какая-нибудь одежда.
Она как-то странно на него посмотрела:
— Как пожелаете.
Он нахмурился. В голосе ее звучало разочарование.
— Вы уверены, что ничего себе не повредили?
Она нервно теребила юбку правой рукой, глядя в сторону.
— Конечно, я чувствую себя немного потрепанной, но никаких серьезных травм нет. Благодаря вам.
— Мисс Уотсон, вам ни к чему постоянно твердить о своей благодарности, в которой я абсолютно не нуждаюсь, — угрюмо буркнул он.
Он покраснел, осознав, что гаркнул на нее, как сержант, отчитывающий рекрута. Она обиженно посмотрела на него.
