Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
Ему необходимо как можно быстрее убраться отсюда. Однако ноги его словно приросли к земле.
— Я не считаю, что вас не за что благодарить.
Она говорила тихо, но твердо.
— Сара.
Он знал, что называть ее по имени было ошибкой, но слово само сорвалось с языка. Он должен сопротивляться близости между ними, а не поощрять ее.
— Я больше не буду благодарить вас.
— Пойдем?
Он жестом пригласил ее пройти вперед, но она не двинулась с места.
— Сара?
Проклятие, он снова назвал ее по имени. Каждая секунда в ее обществе добавляла ему мучений.
— Мы не могли бы спуститься вниз, на пляж? Всего на минутку?
Она его просила об этом так, как мог бы просить конфету ребенок, которого лишили сладкого.
— Я так долго просидела взаперти. Мне так хочется увидеть море вблизи.
Он отчаянно пытался не замечать мольбы в ее ореховых глазах.
— Вам надо отдохнуть."
"Уголки ее губ — сам Люцифер, должно быть, создал эти губы, эти влажные, красные губы, — опустились вниз.
— Я буду спускаться осторожно. Я не настолько хрупкое создание, как вы себе вообразили. Да, я испытала шок, но сейчас я в порядке. Откуда у вас такое предвзятое отношение к женщинам? С какими девушками вы общались?
— Не могу сказать, что я общался со многими девушками, — сказал он прежде, чем успел напомнить себе, что, откровенничая со своей роскошной мучительницей, едва ли выберется из того затруднительного положения, в котором оказался.
С каждой секундой она все больше становилась похожей на себя.
— Вы меня удивляете.
Будь она неладна, почему он испытывает такое сильное желание оправдываться?
— Я говорил вам, что в Пенрине жили в основном мужчины.
Если не считать ветреных любовниц его отца, которые иногда поселялись в доме. Отцу его нравились женщины красивые и легкомысленные, и ни одна из его пассий не питала ни малейшего интереса ни к наукам, ни к любящему науку отпрыску сэра Баркера, за что Гидеон был им от всего сердца благодарен.
— Но когда вы уехали из дома…
— В шестнадцать я поступил в Кембридж и с головой ушел в учебу.
Задумчиво хмурясь, Чариз обхватила себя руками.
— Мужчины, что учились в университетах, из числа моих знакомых, во время учебы вели отнюдь не пуританский образ жизни.
