Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
И эти недели прошли для него в сплошном болезненном тумане. Скрывать свою болезнь от алчной до общения толпы было почти невозможно. По большей части он не испытывал никаких желаний, кроме желания убежать как можно дальше.
И конечно, у сводных братьев Сары должна быть другая фамилия. Но это едва ли имеет значение. Дочь герцога или дочь лавочника, Сара ему недоступна. Такой, как он, не может думать о том, чтобы взять себе кого-то в жены.
Его жадный взгляд остановился на ней, когда она наклонилась, чтобы поднять камешек, и бросила его в море.
Это будет его прощальным подарком Саре.
Он позаботится о том, чтобы она была счастлива, чтобы ей ничто не угрожало. И затем, самое лучшее, что он может для нее сделать, это проститься с ней навсегда. С печалью в сердце он пошел туда, где стояла она, глядя на волны.
Глава 8
После того как Гидеон провел в обществе Сары так много времени, она, конечно, приснилась ему. И эти фантазии лишь мучили его, жестоко терзали, ведь в реальном мире он не мог даже прикоснуться к ней. Он проснулся на рассвете, потный, беспокойный, болезненно возбужденный. Ему не терпелось вырваться из дома, отчасти потому что он не смог бы вынести взгляда ясных глаз Сары, которые лишний раз напомнили бы ему о том, какой он ненасытный сатир.
По крайней мере в своих снах.
После раннего завтрака он отправился на прогулку верхом на незнакомом ему коне. Акаш еще не приехал с Ханом и остальными лошадьми. Сейчас он шел по галерее, направляясь в свои комнаты, чтобы принять ванну перед тем, как приняться за работу над документами, касающимися поместья. В надежде, что его не станут отвлекать мысли о кареглазой гурии.
С портретов на стене галереи на него смотрели его предки. Он не рассчитывал на их одобрение. Как мог он на него рассчитывать? Его прародители, должно быть, негодовали из-за того, что весь их труд, все их устремления, все их надежды умрут вместе с ним.
Бог знает, что будет с его поместьем, когда его не станет. Но пока он жив, он посвятит свою жизнь тому, чтобы восстановить его. Не ради этих хмурых физиономий, но ради людей, которые живут здесь сейчас. Мрачных, подозрительных, неразговорчивых. И до гроба верных Тревитикам.
Он не рассчитывал на то, что доживет до того времени, когда снова увидит свою родную землю.
