Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
Он кивнул на Черного Джека:
— На самом деле есть одна история, которая вам может понравиться.
— Всего одна?
— Я имею в виду ту, которую я готов вам рассказать.
— Вы меня разочаровали.
— Черный Джек был известным в здешних местах повесой. Он мог заставить бороздить моря все, что не тонет, мог объездить самого норовистого коня и соблазнить любую девицу. Согласно семейной легенде, он даже нашу королеву Елизавету лишил девственности.
Чарующая улыбка все еще играла на губах Сары.
— Что за мужчина.
— Именно так.
Глаза ее загорелись.
— Галеон, полный сокровищ, которых хватило бы Тревитикам на вечные времена, чтобы жить безбедно?
— Кто рассказывает эту историю, вы или я?
— Вы. Пожалуйста, продолжайте.
— Галеон с сокровищами. Так что, вернувшись в Корнуолл, Джек построил дом, который стоит по сей день.
— Если он построил этот дом, то в нем жил дух художника. Что еще было на том галеоне?
Он стал рассказывать знакомую историю, которую в детстве слышал от няни, одной из сестер Полетт.
— Еще там была дочь испанского гранда по имени донна Анна, самая красивая женщина в империи короля Филиппа.
— Она влюбилась в Черного Джека с первого взгляда?
— Нет, она боролась с ним не на жизнь, а насмерть. Но Джек хотел ее и привез в Пенрин как свою невесту.
— Только не говорите, что она так любила Испанию, что умерла от черной меланхолии вдали от всего, что любила!
— Разумеется, нет.
— Совершенно верно.
Он усмехнулся. Как это опасно — позволять себе расслабляться в ее присутствии.
— Она сдалась, полюбила корнуоллского пирата и родила ему десять здоровых детей. Он дожил до преклонных лет, оставаясь ей верным и любящим мужем.
На лице Сары отразился восторг.
— Подозреваю, что на самом деле их брак был таким же, как у всех.
Улыбка Сары угасла.
— Нет. То была великая страсть.
Должно быть, Сара догадывалась, что Гидеон готов с ней поспорить и дать более прозаическую интерпретацию семейной легенде.
— Есть ли здесь портрет донны Анны? — спросила она.
Гидеон указал на противоположную стену. С небольшого портрета на них смотрела полная женщина в простом черном наряде, сшитом по моде времен правления Джеймса Стюарта.
— Вот.
Сара долго вглядывалась в полное лицо немолодой женщины.
