Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
Гидеон подошел и встал рядом, но так, чтобы не касаться ее.
— Вы разочарованы?
Конечно, она должна испытывать разочарование. Самая красивая девушка в Испании превратилась в заурядную женщину средних лет. Если, конечно, донна Анна была когда-либо красивой. Возможно, семейная мифология приукрасила эту часть истории. Возможно, Джек женился на донне Анне, чтобы завладеть ее испанским золотом. Богатство, захваченное им на галеоне, было вполне реальным. Доказательств тому было достаточно — былой блеск и слава Пенрина просвечивали сквозь запустение последних лет.
— Нет, я не разочарована, — тихо произнесла Сара, повернувшись к нему. — Она выглядит очень счастливой, хотя жила вдалеке от дома и семьи. Должно быть, она любила своего неукротимого мужа и целый выводок детей.
В этой пыльной комнате с красивым паркетным полом, темными панелями и изысканной лепниной на потолке Сара была единственным по-настоящему живым существом. Она горела, как свечка. Он жадно пил ее глазами. Шелковистые волосы, заплетенные в косу.
Ее дешевое, рваное, грязное платье.
Он поморщился.
— Бог мой, женщина, что вы носите?
Щеки ее вспыхнули, и она невольно пригладила складки.
— Больше у меня ничего нет.
— Я попросил домохозяйку что-нибудь для вас поискать.
Сара поморщилась."
"— Миссис Полетт гораздо полнее меня. Она одолжила мне пару платьев, но я не могу их носить. Ночная рубашка буквально сваливается с меня.
Он натянулся как тетива. В глазах потемнело. Он представил себе Сару обнаженной, готовой отдаться ему.
Он прокашлялся, сжал кулаки и попытался взять себя в руки.
— Я не должна была этого говорить.
Гидеон судорожно сглотнул и лихорадочно стал искать какой-то предмет, на котором мог сконцентрироваться без опасения возбудиться вновь. Редис. Репа. Капуста. Морковь.
Нет, не морковь.
— Нет…
Не стоило.
— Вы не поверите, но меня никто не тащил под кусты, — пробормотала Сара.
— Одежда моей матери сложена в сундуках на чердаке. Вы не хотели бы посмотреть, может, вам что-нибудь подойдет? Вы не можете ходить в таких отрепьях еще три недели.
Сара показала на портрет в золоченой раме на той же стене, где висел портрет Черного Джека:
— Это ваша мать?
— Да.
Как он и подумал, Сара подошла к великолепному портрету кисти Лоуренса. Женщина на портрете была одета в просвечивающийся наряд, модный в конце прошлого века.
— Она очень мила.
