Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
Руки и ноги словно налились свинцом. Он хотел сказать «нет», но из горла его вырвался лишь стон, напоминающий рычание. Он попятился, но она уже подалась ему навстречу.
Он неловко повернулся, стараясь уклониться, но она схватила его за руки. Пальцы ее впивались в плоть, словно хищные когти. Его парализовал и ослепил ужас.
— Гидеон, пожалуйста, — произнесла она с надрывом, отчего все в нем сжалось от чувства вины и греховного томления.
Ее стройное нежное тело вжалось в его тело. Ее руки, на удивление сильные, обхватили его за шею.
Дрожа, он схватил ее за талию, обезумев от желания оттолкнуть ее от себя. Но не смог.
Она встала на цыпочки и прижалась к его губам ищущими влажными и жаркими губами.
Он прижал ее к себе.
На одну ослепительную секунду он забылся в жгучем поцелуе. Темнота. Наслаждение. Сладость. Тепло.
Если бы он был нормальным мужчиной.
Хотя сейчас, черт возьми, он чувствовал себя как нормальный мужчина, охваченный похотью. Мужчина, который целует женщину, которую хочет больше всего на свете.
Сквозь туман страсти ум его бомбардировали вопросы. Неужели чудо свершилось? Неужели желание выжгло из него призраков Рангапинди?
Он крепче прижался губами к ее губам. Дрожь возбуждения пробила ее, и она прижалась теснее. Он отдался все подавляющему наслаждению.
Было слишком поздно."
"Хищные призраки когтями рвали его душу, пробираясь наружу. Плотная юная плоть под его ладонями становилась холодной и скользкой. Сочные губы под его губами вытягивались в гнилую ухмылку смерти.
Он отчаянно боролся с удушающей мглой. Только не дай случиться этому сейчас. Господи, не сейчас. Не тогда, когда она наконец в его объятиях.
Мышцы его болезненно сжались. Образы ночных кошмаров завладели им. Он рванулся, оторвав губы от ее губ. Его била дрожь.
— Отпустите меня.
Она, казалось, не слышала. И еще крепче прижалась к нему.
— Проклятие, я сказал, отпустите меня, — прорычал он.
Дрожащими руками он грубо отвел ее руки, обхватившие его за шею.
Она сопротивлялась, хотя, должно быть, он причинил ей боль.
— Нет, пожалуйста, Гидеон, нет!
— Ради Бога, Сара, оставьте меня в покое!
В ушах его стоял жуткий вой, в глазах потемнело, но он все же почувствовал, что она внезапно застыла. Сара отшатнулась, и в глазах ее он увидел муку. И постепенное осознание того, что он не шутил.
И все же она его не отпускала.
