Автор
В темной комнате мужчина медленно отрывает одежду, раскрывая свою мощь. Его изощренный страстный оргазм начинается с тонкой палочки, постепенно переходя в безудержное взбивание, заставляющее кровь в теле жертвы бешенствовать и отчаянно желать освобождения.
Только теперь почувствовала холод рассвета, и то, что и без того ничего не прикрывающее платье висит на мне ошметками, — колючие кусты сделали свое дело, превратив его в рваные и еле болтающиеся на мне лоскутки. Из порезов на плечах стали выступать капельки крови.
Но ему, кажется, плевать на то, как я выгляжу.
Даже будто бы и не заметил, — и пиджак свой накинуть не предложил. А ведь не только он вернулся, но и его люди тоже… Или ему — настолько плевать?
Попыталась было попробовать хотя бы как-то на ходу прикрыться, — но что это может дать? Радовало только одно, — по дороге нам никто не повстречался.
Мы спустились куда-то по аллейке вниз, — а я ничего не замечала. Только огромную широкую спину перед собой.
Толкнул какую-то дверь, — та со скрипом медленно поддалась.
Стало страшно. Явно подвал, да и темно.
Но крепко сжимающая меня рука не отпускала, — мне не оставалось никакого выбора.
Хотя, — нет, почему, он предоставил мне выбор, совсем недавно, — и очень даже однозначный.
И все — таки срабатывает рефлекс, — на секунду тело, напрягшись донельзя, так, что даже больно в каждой мышце стало, замерло.
И снова он не сказал ни слова, — только толкнул меня вперед, — и тут же дверь за нами захлопнулась.
Придавил к холодной стене, каждый выступ которой я тут же ощутила всей кожей. Прижал, — нет, скорее, — навалился, — и стало жутко.
Только теперь я, кажется, по-настоящему рассмотрела его — как бы это дико не звучало, — вот так, в темноте этой жуткой.
Черные огромные глаза так и полыхают углем, а довольно широкие губы пугают до ужаса. Будто сожрет меня сейчас, — а еще я знаю, стоит этим губам пошевелиться и отдать приказ, — как от меня ничего не останется, — и не найдет никто…
Нос — тонкий, прямой, изящный, кожа, — черт, такой бы даже девушка позавидовала, — гладкая, белая, — и сейчас белизна эта зловеще отливает в темноте.
