В Плетущей читатель оказывается в ледяной тиши глухой пещеры, где каждое движение вызывает невыносимую боль и дрожь. Несущаяся смертельная сила сковало кровь, а холода и сырости проникают до самых костей. Атмосфера непроглядной темноты и жуткой одиночества растекается по каждой странице, создавая невероятный эмоциональный подъем....
– Я… мне нужно идти, – хрипло выдала Ена, неловко сползая на противоположный край, но ноги на пол спустить не успела: Рокель вновь уложил её, замотав в покрывало.
Ена могла воспротивиться, когда он уложил её обратно, да сил не было. Она с доверчивой беззащитностью уставилась на княжича, не особо желая уходить, в его кровати, окутанная знакомыми запахами, она чувствовала себя спокойно, в безопасности. Словно ноша, которую Ена изо дня в день таскала на своих плечах, оставила её хоть ненадолго.
– Останься, – пояснил Рокель, выдавив вымученную улыбку.
Рокель встал и поднял свою рубаху с пола. Ена заставила себя отвернуться и потерять последние мгновения возможности увидеть его обнажённую кожу.
– Я схожу ещё за водой и лекарством на случай, если тебе станет плохо ночью.
Ена хотела возразить, но ласковое прикосновение пальцев к щеке вновь лишило дара речи.
– Я скоро вернусь, а ты спи, забудь о тревогах. Завтра мы со всем разберёмся.
Одарив её слабой улыбкой, Рокель тихо вышел. Ена судорожно вздохнула, плотнее завернулась в покрывало и лицом уткнулась в подушки, стараясь не обращать внимания на болезненно яркие ощущения по всему телу: ей до сих пор чудились прикосновения княжича.
* * *Рокель сказал, что наутро они со всем разберутся.
Ена шумно выдохнула, заметив Рокеля целым и невредимым, выходящим во двор. Напряжение спало так быстро, что ноги подкосились и захотелось присесть.
