В Плетущей читатель оказывается в ледяной тиши глухой пещеры, где каждое движение вызывает невыносимую боль и дрожь. Несущаяся смертельная сила сковало кровь, а холода и сырости проникают до самых костей. Атмосфера непроглядной темноты и жуткой одиночества растекается по каждой странице, создавая невероятный эмоциональный подъем....
Неожиданно тёплая ладонь коснулась колена и скользнула по бедру выше, Ена протяжно выдохнула.
– Ты говорила, что мне нужно уподобиться псам, чтобы получить твоё расположение, – тихо начал Рокель.
«– Чем ты их пленяешь, Ена? Ртом иль своим телом?
– И тем и другим. Говоришь так, будто завидуешь. Хочешь попробовать?
– А что, если хочу?»
По спине Ены пошли мурашки, но она не встряла.
– Ради твоего поцелуя я убил какую-то мразь. Если пожелаешь, сожгу весь княжеский двор, лишь бы ты сейчас не просила меня встать.
Это не было насмешкой или издёвкой, Ена видела, что Рокель серьёзен, искренен, как никогда.
Она не попросила его встать. Она этого не хотела.
Но и озвучить свои желания не смела, слишком смущённая и сбитая с толку. Ена не чувствовала подобного много лет: интерес, возбуждение, настоящее желание.
– Если всё-таки хочешь, чтобы я слез, то скажи. – В тоне появилось смятение, даже капля испуга.
– Не хочу.
Рокель умолк, растерянно моргнув. Ена обхватила руками его лицо и потянула на себя, безмолвно прося об очередном поцелуе. Поняв намёк, княжич издал незнакомый вздох облегчения, словно наконец нашёл ответ на мучившую его проблему. Теперь не нужно было притворяться, поцелуй начался несмело, лёгким прикосновением губ к губам. Рокель целовал Ену нежно, почти невесомо, как если бы боялся, что большего не разрешено.
