Автор
В степях разворачивается игра амбиций и страстей. Князю нужен выгодный брак и политический союз, его брату — власть. Невеста презирает жениха, а чужеземная знахарка вынашивает месть. Между честью, любовью и долгом четверо героев ищут свой путь в мире, где каждый шаг может стать роковым.
Хотя бы смоет пыль и пот с лица.
— Мне тоже их рожи по нраву не пришлись! Но мы превосходим их числом, — воевода Храбр небрежно пожал плечами. — Мы им не по зубам. А они не глупцы, не станут нападать.
— Ба-а-а, — протянул со смехом дядька Крут. — По всему понятно, не видал ты, каковы наемники в бою, воевода. Иначе б так не бахвалился.
— Мы, в Степи, такое видали, что ваши вмерзшие в снег вояки…
Воевода Храбр не успел договорить: князь вскинул руку вверх и недовольно поглядел на обоих.
— Рассудка вы оба лишились что ли, не пойму. После собачиться будете. Нынче же расставьте по лагерю людей. Женщины пусть ночуют подле костра. Их пустую повозку отгоните подальше к самому краю навесов.
Недовольно поглядев друг на друга, оба воеводы отправились исполнять приказы князя. Уже сделав пару шагов, Храбр Турворович остановился и обернулся к Ярославу.
— Что с княжной делать станем?
— А что с ней? Со всеми будет пусть, у костра, — тот недоуменно поглядел на него.
Крут ушел вперед, не став дожидаться чужого воеводу. Мимо него сновали, торопясь, кмети и отроки. Споро расставлялись палатки и раскрывались навесы, звучал вокруг негромкий перезвон железных колец: гридь вздевала кольчуги.
— С кем не поделил дорогу твой князь, воевода? Неужто с гостями не разошелся?
Дядька Крут был готов поклясться перуновым колесом, что знахарка возникла на его пути из ниоткуда. Вот токмо-токмо ее не было, моргнул — и уже стоит, скрестив на груди руки, смотрит на него, как смотрит мать на провинившееся дитя. Того и гляди, обвинять начнет!
— Наш князь дорогу ни с кем и не делит, — пробурчал в ответ воевода.
Зима Ингваровна улыбнулась, приподняв брови: стало быть, так значит?.. Ей на лоб упали две пряди, выбившиеся из-под платка, которым она подвязала на голове свои длинные косы.
— Говорила я, что пригожусь князю, но и помыслить не могла, что столь скоро, — знахарка покачала головой и остановила случайно подвернувшегося под руку кметя. Тот держал в руках свёрнутый навес.
— Не подсобишь мне, сынок? Горшочки и мешочки из повозки принести.
Выслушав госпожу Зиму, кметь повернулся к воеводе. Дядька Крут кивнул: делай, мол, как велено.
Хоть и подле костра, а вечеряли в тот день наскоро. Сготовили жидкую похлебку, так еще и не доварили. Отроки, что с них взять. Пока все в молчании скребли ложками по котелку, воевода нет-нет да и поглядывал на притихших, сбившихся в кучу женщин.
