Дрожащие пальцы разворачивали проклятое письмо перед сгорбившейся матерью, глаза впиваются в каждое слово. Отец шепотом требовал прекратить издевательства, его голос дрожал от слабости и страха. Власть надежды взвешивалась на волоске между мстой и милосердием.
Старый лорд Соренмер, чьим почтенным возрастом я пользовалась, таская его на конные прогулки и намеренно громко разговаривая, будто он был глуховат, а не слеповат. Гад Джеандер, мастер самых сальных шуточек и любитель порассуждать, что женщина пригодна только для одного - ублажать мужчину в постели! От него удалось спастись, лишь на два месяца прикинувшись больной. Холодный как смерть лорд Ганн, который сразу сказал, что его интересует только моя сила, а для утех у него уже есть две любовницы, так что раз у меня слава не падкой на мужчин ледяной принцессы, у нас получится отличный союз.
А потом появился Шардис, советник его проклятого величества. И он… мне надо было сразу понять, что с этим цепким безжалостным колдуном будет сложнее, чем с остальными. Но я совершила глупость. А может, просто устала. Пара спорных слов, граничащих с неуважением, не совсем правдоподобные попытки снова слечь в постель с мигренью - и он оскорбился.
Он так и сказал мне: я ещё пожалею. И теперь, кажется, пришло время.
“Хочу сделать прощальный подарок вашей вежливой семье”!
Бросила дурацкое письмо на землю и закрыла лицо руками.
Наверное, всё было бы не так ужасно, не будь король тем человеком, которого у меня полно причин ненавидеть. А дворец - местом, куда я всегда боялась попасть.
И всё же, что мне делать? Невольно вспомнились слова матери: идиотка, зачем тебе сила? Не она решает женские проблемы, а уважение, мудрость и покорность! Покорной мать была лишь с одной половиной человечества - с мужской.
Я могу устроить тут небольшой пожар, но это не спасёт меня от проницательного советника. Я могу сбежать, но это погубит мою семью. Королю никто не смеет перечить. Так о чём размышлять?
Я так и сидела, глядя только в темноту под закрытыми веками, когда рядом послышались шаги.
Повернула голову, встречаясь взглядом с отцом.
- Не плачешь? - Он остановился и тихо присел рядом.
Кажется, плакать я почти разучилась. А если очень нужно - предпочитаю делать это по ночам, когда никто не увидит и не набросится с новыми упрёками.
- Знаешь, папа… возможно, мне и лучше там будет, - я постаралась улыбнуться, запирая любую слабость глубоко в сердце.
