Автор
В заброшенном парке-памятнике где играют тачки и царевы — злые духи местных богатых семей. Даниэль и Мелка держатся за секрет, но чем старше становится Даниэль, тем больше он начинает сомневаться в ценности этого узкого мира.
Родителей не видел полгода, наверное…
— Раф, мать твою так, Раф!.. — оглядывает убитую тачку брат. — Как так?!
Господи… Мне б твои беды, брат. Равнодушно смотрю, как он стенает и психует, оглядывая тачку. И мне кажется в это мгновение, что младший из нас — он.
— Рад тебя видеть, брат, — присаживаюсь на капот.
— Иди нахрен, — обиженно отворачивается он, ведя пальцами по коцкам сбоку.
Достаю его ключи и права. Оставляю на водительском кресле.
Энергии общаться — ноль.
Дома молча здороваюсь за руку с отцом. Присаживаюсь к удивленно рассматривающей меня маме на диван.
Сквозь сон ощущаю, как она гладит меня по голове.
— Что с моим мальчиком?! — растерянным шепотом спрашивает она.
— Влюбился… — вздыхает горько Серафима.
Глава 51. Изношенная броня
ДинаМне кажется, иногда я слышу голос Рафаэля. Сердце мое сжимается и не желает стучать ровно в такие моменты. Дыхание замирает. Я запрещаю себе о нем думать. Вообще стараюсь не думать ни о чем, сосредотачиваясь только на своем теле.
Татьяна Никифоровна уклончиво говорит — спортивный фонд оплачивает лечение. Неправда…
Перевожу взгляд на букет.
— Очень красивый мальчик, между прочим, — многозначительно уточняет Надежда Макаровна, моя сиделка. — Вежливый… Глаза грустные!
Я не спрашиваю же! Зачем она говорит?! Что я без нее не знаю, что у него глаза грустные или что он очень красивый мальчик?!
Но только вот я теперь — не очень.
Мне еще хуже от того, что он здесь, где-то рядом. Что делает для меня что-то. Что тактично запрещает всем говорить о своем участии.
Вот… Мармелад мне носит, цветы…
Жалко тебе меня? Зря.
Я сама виновата, что ввязалась в историю с Пашей. И сама виновата, что не взбунтовалась раньше. И не прекратила тренировки после того, как меня дисквалифицировали. Ведь это, оказывается, было справедливо. Допинг был!
И в том, что врала врачам в угоду матери тоже виновата сама.
"Мне хочется, чтобы он сюда не ходил. Не видел меня такой. Не знал что со мной. Мне от этого больно в десять раз сильнее!
Если бы я могла отмотать сейчас назад…
Я бы не отпустила его! Пусть это может и не гордо бы было… И может быть и неправильно. И наверняка тоже бы хреново закончилось. Но в тот вечер я бы его не отпустила.
Сейчас уже все. Поздно.
