Автор
В заброшенном парке-памятнике где играют тачки и царевы — злые духи местных богатых семей. Даниэль и Мелка держатся за секрет, но чем старше становится Даниэль, тем больше он начинает сомневаться в ценности этого узкого мира.
Наблюдаю, как она плетется к турникам, рядом с которыми мягкое покрытие. Подмышкой перламутровый лиловый мяч.
Удерживая его в кисти, делает переворот. И сразу же следующий, но, подкидывает мяч и ловит его, уже встав на ноги. Непринужденно и легко! Глаз не отвести…
Встречаемся взглядами. Подхожу ближе к изгороди. Ты же хотел объясниться, Рафаэль? Давай…
— Доброе утро, — заставляю себя поздороваться.
— Кому как.
— Как тебе «Mariage d'Amour»?
Морщась, показывает пальцами «ни то, ни се».
— Когда у повара грязные руки, даже вкусное блюдо есть неприятно.
Вот же токсичное чудовище!
С хрустом откусываю кусок тоста. Плавленый сыр тянется, аромат клубники наполняет слюной рот. Хлопая ресницами, Дина тяжело сглатывает.
— Угостить? — прищуриваюсь пытливо, взмахивая тостом.
Ну можешь ты оттаять немного? Не девочка, а сосулька!
Отрицательно качает головой. Отворачивается.
Несколько раз подбрасывает мяч, ловко ловит его, зажимая между бедром и икрой. Встает на руки… На это можно смотреть бесконечно!
Доедать при ней тост не могу.
Серафима подходит и встает со мной рядом, разглядывая Дину.
Та так и стоит на руках, делая свои невозможные вращение ногами. Это как я со скрипкой полчаса назад! Сто процентов… Тоже хочешь меня впечатлить, Царева? У тебя получается.
— Хорошая девочка.
— Да уж, — скептически поджимаю я губы. — Нимфа, просто!
— Это сарказм, Рафи? Я не понимаю…
Динка встает на ноги, замирает, резко бледнеет.
— Дина! — срываюсь я с места.
Продираюсь рывком через зеленую изгородь.
Что за?.. Падаю рядом с ней на колени. Сердце колотится.
— Дин? — шлепаю ее по щеке. — Дина!
Ресницы медленно распахиваются. Расфокусированный неадекватный взгляд. Глаза закрываются снова.
— Подними! — взмахивает руками. — Почки…
Кофта Динки и правда задралась, она лежит голой спиной на ледяном настиле. Подхватываю на руки. Пушинка!
— Эй! — делаю несколько шагов в сторону их дверей. — Есть кто-нибудь??
Тишина.
— Сюда! — поправляет плед на кресле деда Серафима.
Динка открывает глаза.
— Снова ты… — мямлит невнятно обескровленными губами.
Едва гашу порыв прижаться к ним своими. Не поцеловать, нет.
