Автор
В заброшенном парке-памятнике где играют тачки и царевы — злые духи местных богатых семей. Даниэль и Мелка держатся за секрет, но чем старше становится Даниэль, тем больше он начинает сомневаться в ценности этого узкого мира.
А… Не знаю! Согреть что ли, влить в них немного своей кипящей сейчас крови.
— Ну я ж ангел твой хранитель, — отшучиваюсь нервно.
Но выходит с сарказмом. Почему? Потому что пытаюсь скрыть эмоции. Напугала!
Кладу ее на кресло. Присаживаюсь перед ней. Внимательно разглядываю.
— Ты чего падаешь-то, Царева?
— Ч-ч-черт… — мутно оглядываясь вокруг, вздрагивает, пытаясь удержать ровно голову. Но не может, кладет ее на подголовник.
— Ты заканчивай со своими голодовками.
Серафима торопится из дома к нам с кружкой чая.
— Держи-ка, — вкладывает в руки Дине. — Не горячий, пей.
— Спасибо, не нужно было, — смущается перед ней Динка.
— Пей-пей…
Пальцы у Динки подрагивают. Делает несколько глотков.
— Очень вкусно. Вы простите, неудобно вышло.
Ты чего такая вежливая вдруг?
Забираю из трясущихся рук кружку. Серафима пальцами ловит пульс на ее запястье.
— Не позавтракала?
— Эм… — пожимает плечами Дина.
— Это сахар упал.
— Спасибо, я пойду.
— Да ты что?.. Рафи… — многозначительно смотрит на меня Серафима.
— Сиди, уж… Загремишь же опять, — не даю я ей встать. — Или тебе понравилось, что на руках носят?
Ослабленно фыркает.
— В следующий раз не трогай, сама встану.
— В смысле — в следующий? — нахмуриваюсь я.
Молчит.
— Дина?
Серафима уже несет блюдце с тостами.
— Немедленно! — требует она.
— Оу… — сводя брови домиком страдальчески смотрит на тосты Динка.
— Ешь! Иначе, скорую вызову, — угрожаю ей я. — Или вообще санитаров из психушки.
Немного давления от Серафимы вдогонку и Динка сдается, вгрызаясь в тост.
Оооо… Да! Это нереально доставляет мне! Таки хоть какое-то удовольствие я в нее всунул. И пусть даже не я, а Серафима.
Делая глоток чая, Дина поднимается с кресла, со стоном откусывая еще кусок от тоста.
— Дина! — доносится резкий голос с их стороны.
— Wie kannst du es wagen… gibt es das?! — чеканит ее тренер. — Ungelehrig! Gierige Kuh![3]
Мои глаза лезут на лоб от возмущения. Подавившись, Динка начинает кашлять.
— Sind Sie zufällig ein Mitarbeiter von Buchenwald?[4] — зло выстреливаю я в ответ."
"— Что? — разъяренно вздергивает она подбородок, лицо ее вспыхивает.
— Девочка в обморок упала! — встает Серафима, загораживая нас.
— Да все нормально, извините, — бормочет Динка, пытаясь смыться.
Стискиваю сзади резинку ее штанов в кулак, удерживая на месте.
— Стоять, — шепчу негромко.
Неприятна мне эта фрау. Фрау поджимает губы, отыскивая взглядом Динкин мяч.
