Мне его мама очень нравится: мягкая, спокойная, — продолжали перешептываться девушки.
— В кого же он такой уродился?
— Артем? Ну конечно, в маму! — слегка повысила голос Инночка, но этого оказалось достаточно, чтобы лектор обратил на них внимание.
— Девушки с галерки! — услышали они, но не сразу сообразили, к кому это относится. — Я понимаю, что у вас сегодня первый учебный день и вам есть о чем пошептаться. Но поверьте мне, старому и опытному волку, что на обсуждение всех ваших девичьих проблем времени, отведенного на мою лекцию, будет недостаточно. Если вам не трудно, доставьте мне удовольствие созерцать ваши одухотворенные архитектурным проектированием лица на первом ряду. Прошу вас! — показал он рукой в сторону двух свободных мест."
"Покраснев, подруги быстренько собрали вещи и послушно пересели поближе к «воспылавшему любовью» лектору…
— …Здорово! — восхитилась Тамара после того, как, еще дважды выстояв очередь и дважды поменяв лифт, они добрались до смотровой площадки Эйфелевой башни. — С высоты город кажется таким белоснежным! Слушай, я никак не могла взять в толк, почему ты бредила именно Парижем. Ведь есть Рим с Колизеем, Вена со знаменитой оперой, Злата Прага, наконец!
— Это точно — бредила, — подставив лицо ветру, согласилась Инна. — Помнишь, я вскользь рассказывала тебе о своей бабушке? Ровесница века, умерла в семьдесят девятом. Так вот, незадолго до ее смерти я узнала, что она прекрасно владеет не только немецким языком, который много лет преподавала в школе, но и французским. А все потому, что родилась она в Петербурге, в генеральской семье. Мой прадед по линии отца был потомственным военным и неплохо знал царя.
— Ничего себе! — чуть не присвистнула Тамара. — И ты не могла об этом рассказать раньше?
— Прости, но тогда не могла. Я была связана обещанием, что никому на свете не открою этот секрет, пока времена не переменятся. Так просила бабушка. Родители не догадывались, что незадолго до смерти она посвятила меня в тайну своего происхождения, хотя сами об этом хорошо знали. Но тогда я даже не представляла себе, что значит «когда времена переменятся», — вздохнула Инна и предложила: — Войдем внутрь. Хочу сфотографировать тебя в одном интересном месте… Стань здесь, оглянись, — показала она рукой вверх, где по всей длине окружности закрытой площадки были написаны названия столиц с флажками стран и указанием расстояния в километрах. — Вот Минск, тысяча восемьсот пятьдесят два километра. Ну, становись… Готово.
— А дальше? — спрятав фотоаппарат, не утерпела Тамара.
— У моего прадеда был красавец адъютант, которого бабуля Юля полюбила еще ребенком: он был ровно на десять лет ее старше и звали его Эдуард Полянский.