Автор
Я выбираю мелирование, чтобы преобразиться на Новый Год. Темные нюдовые тонкие линии подчеркнут мои контуры, а не привлечет к себе лишнее внимание. Уже столько времени прошло со снятия маски после долгой болезни, что мне хочется выглядеть как новая, невзирая на усталость и тоску по нормальной жизни....
Мы с тобой полтора месяца вместе, я уже… Я на двадцать лет вперед распланировал нашу жизнь, а ты живешь с…
– Тщ-щ-щ! Не ори. Дети! – шипит, прерывая мою пламенную речь. – Я думала, ты знаешь, – добавляет в отчаянии.
– Знаю? Я? Вер, ты совсем ебанулась?!
Глава 19
В ярости Меринов страшен. Взгляд из-под насупленных бровей давит так, что у меня колени подкашиваются. И когда он делает шаг вперед, я не могу заставить себя отойти. Застываем нос к носу. Сейчас мы гораздо больше похожи на двух бойцов в ринге, чем на любовников.
– Может, ты и борщи ему варишь?
– Варю! Нам с Юлькой. Мне что – от него кастрюлю прятать?! Ефрем, ты же взрослый мужик, подумай, какие у меня были варианты?!
– Прийти ко мне, – без тени сомнения говорит он.
– Я с тобой не для того, чтобы ты решал мои проблемы. Вспомни, с чего все начиналось? Что ты обо мне подумал, ну, давай! Вспоминай. А теперь представь, что бы было, если бы я опять обратилась к тебе за помощью? Хочешь, навангую? Ты бы, сто пудов, решил, что только для этого мне и нужен.
– Ни хрена! – рычит.
– Правда? А вот у меня, представляешь, такой уверенности нет. К тому же я искренне верила, что ты в курсе, как я живу. Это же очевидно.
– Очевидно? Кому? – шипит Ефрем. – Мне, вот, нет!
– У нас квартира в совместной собственности.
– Квартира – не тюрьма!"
"– Только если не можешь позволить себе съехать! Я просто не потяну этого. Думаешь, мне самой нравится каждый день видеть рожу Рожкова?!
– Понятия не имею. Может, и нравится. Да.
Трясу головой, беззвучно умоляя Ефрема остановиться.
Когда я только успела так вляпаться в этого мужика? Влюбиться в него как кошка мартовская, все мысли о нем, все мечты. Если бы только Меринов знал, что я чувствую, никогда не стал бы во мне сомневаться. Но он сомневается, ч-черт! И у меня, как у больной, дрожат руки, и в ушах шумит все сильнее.
– Выходит, – нервно облизываю губы, – ты как-то плохо обо мне думаешь.
Ефрем отворачивается. Опираясь на стену рукой, низко свешивает голову. Вена, проступающая на его черепе, нервно пульсирует. Он явно в ярости, с которой не очень-то хорошо справляется. В душе я кричу: «Эй! Ну ты же не прав. Повернись ко мне, скажи, мол, Вер, я погорячился. Опровергни мои слова, пожалуйста. Скажи, что это полная чушь.
