И опять на склады вернулись азербайджанские бананы.
У объекта имелся ряд достоинств. Он находился сразу за городом, о нем мало кто знал. И здесь находились бомбоубежища, вырытые в шестидесятые годы, куда должны были при атомной тревоге прятаться жители поселка.
– Сколько нужно дней, чтобы ввести линию? – спросил Шарифов.
– Пять-шесть, – прикинул Рамиров, разглядывая в беспорядке сваленное на бетонном полу в ангаре оборудование. Слава богу, все оно было целым. Теперь его оставалось перетащить в подвальное помещение. Эта работа ложилась на плечи дюжих азербайджанцев – бандитов роль грузчиков не прельщала и откровенно злила, однако с Шарифовым спорить никто не решался.
Рамирова все еще время от времени била нервная дрожь, но в целом он уже овладел собой и раздумал помирать от кондратия. Он остался жив, и это уже стоило немалого. Надо только в очередной раз доказать свою необходимость. И выжить…
– Пять-шесть дней, – прикинул Шарифов. – А не многовато?
– Издеваешься? – поддержал Рамирова Кохман. – Быстрее не выйдет. Нельзя так обращаться с оборудованием. Порубили кабели и провода, повредили несколько хрупких деталей.
– Не было времени на ювелирную работу.
– Тогда найдите кого другого, – встал в позу Рамиров, уже сообразивший, что замену ему найти нелегко.
– Ладно, работайте, – кивнул Шарифов.
– Зря вы Леху убили, – вздохнул Рамиров, лицо его омрачилось. – Лаборанты бы сильно помогли.
– Ничего. Это не штучный товар, – отмахнулся Шарифов.
– Товар, – горько усмехнулся Рамиров.
Так Кохман и Рамиров стали работать бок о бок. Поселившись в подвальных помещениях, они восстанавливали оборудование – подключали, проверяли, тестировали. Сперва Рамиров настороженно отнесся к товарищу по несчастью. Но вскоре понял, что его коллега – такой же бедолага, оказавшийся в плену и имеющий не слишком большие шансы выбраться из этой передряги.
– Ты где работал в «берлоге»? – спросил Рамиров.
Они как раз монтировали похожий на бочку, утыканную штырями, синтезатор – основной блок для производства «елочки».
– Отдел наблюдателей института. – Кохман подправил что-то паяльником. – У Алексеева.
– Я работал с группой Малинина. Ты же знаешь, две зоны не соприкасались. Вы тащили самую секретную тему.
«Берлога» делилась на две части, в каждую раньше полагался свой допуск. Поэтому часто сотрудники в одном секторе не предполагали, что уже год работают рядом со своим однокурсником, что-то творящим в другом секторе.
– А, – протянул Рамиров.
– А я тебя помню. Один раз видел.
