Но мы возместим потери. По самому высокому тарифу.
– Он осведомлен об этом.
– И готов работать вновь?
– Возможно, работа будет.
– Ровшан Магомедович, все-таки насчет юбилея…
– Вопрос решен, сынок, – отрезал Амаров. – Или ты хочешь сказать мне, что я не прав?
Шарифов знал: убедить хозяина изменить его планы невозможно, если того захватила какая-то идея. Он хотел поработать на публику. На то у него имелись какие-то свои, тонкие соображения. И возражать тут бесполезно.
– Нужно составить список, кого пригласить, – сказал Амаров. – Это очень деликатное дело. Никого не забудь. У тебя память хорошая. Чтобы никто не обиделся.
– Сделай, сынок. – Амаров отодвинул от себя пачку надоевших документов. – Устал я.
Он нажал на кнопку дистанционного пульта. Заработала видеодвойка. Он выключил звук. На экране возник клип с Людой Кош. Люда безмолвно, как рыба, разевала рот.
– Блондинка. И какое тело, – мечтательно протянул Амаров.
– Все взяли? – еще раз осведомился Шарифов, когда разгрузили «КамАЗы». В просторном помещении его слова отдавались гулко. В открытые двустворчатые ворота ангара глядело утреннее солнце, в его лучах искрилась мелкая пыль. Пахло бананами, бензином и гнилью. Вдоль стен на десятки метров тянулись картонные и деревянные ящики, а также прикрытые брезентом бесформенные предметы неизвестного назначения, похоже, сенокосилки. Их было много, но недостаточно для того, чтобы заполнить огромное пространство хотя бы на четверить.
– Все, – проинспектировав богатство, резюмировал Рамиров. Хаотично расставленное в центре ангара рядом с двумя старенькими «КамАЗами» оборудование сейчас походило на груду мусора.
– Похоже, что все, – подтвердил Кохман.
Аппаратуры для производства «елочки» требовалось не так много. Но она была дорогостоящая, уникальная, некоторые приборы в штучном исполнении, не имеющие аналогов. Решено было разместить ее на давно приказавшей долго жить фабричонке, принадлежавшей теперь одному из подконтрольных азербайджанской общине товариществ с ограниченной ответственностью. Еще недавно помещения использовались под склады для бананов. Потом здесь разместился небольшой водочный заводик, откуда в ларьки поступали «Распутин», «Кристалл», финская, американская, корейская – какая душе угодно водка, приготовленная из разбавленного водопроводной водой плохо очищенного спирта. У этой отравы было одно преимущество – люди от нее сразу не дохли, как от другой подобной продукции. По ряду причин пришлось перебазировать заводик в другое место.
