В зеркальном отражении души Лайсы, Шарлотта чувствовала то же одиночество и смятение. Постучав кулаком по твердому конверту, она ощущала приближение неизвестной угрозы. Внутренняя битва за самообладание казалась безнадежной — как лезвие ножа, пронзающее сердце каждого читающего страницы этой загадочной повести "По лезвию грани"....
Она просто продолжала скользить вперед, оставляя за собой две туфли на высоких каблуках. Софи подхватила их и растворилась в толпе.
Леди Карин ахнула. Кто-то слева хлопнул в ладоши, потом кто-то справа, и Шарлотта присела перед Бреннаном в реверансе под одобрительные аплодисменты.
Бреннан поклонился, протягивая ей руку. Она положила руку ему на ладонь.
Острая боль пронзила Ричарда между ребер с левой стороны. Внезапно воздух стал вязким. Он с трудом дышал.
Бреннан выпрямился во весь рост и обнял Шарлотту, касаясь ее спины.
Он прикасался к ней.
Музыка перешла в быстрый ритм, и они оба закружились в танце, платье Шарлотты струилось вокруг Бреннана, как потоки воды вокруг скалы.
Его руки были на ней. Его пальцы касались ее кожи. Она прикасалась к нему. Ее рука покоилась в его руке. Она улыбалась. Она выглядела так, словно ей это нравилось. Она посмотрела на Бреннана, и ее лицо засияло от восхищения.
Ледяная волна прокатилась по коже Ричарда и испарилась, сгорая от всепоглощающего гнева. Он смотрел, как Шарлотта и Бреннан кружатся в танце, не в силах ничего с этим поделать.
— Они так прекрасно смотрятся вместе, — сказала леди Карин."
"— Ты должна ненавидеть этого человека, — сказал Рене. — Королевская кровь, богатый, умный, хороший боец. Можно подумать, что судьба могла бы изуродовать его просто из чувства справедливости, но нет, ублюдок красив, и в тот момент, когда утонченная, очаровательная женщина входит в общество, он хватает ее прежде, чем кто-либо из нас даже обменяется с ней двумя словами.
Вот именно. Бреннан был красив, богат, с королевской родословной. И кто такой Ричард? Безденежная болотная крыса с мечом и украденным лицом.
Мысленно Ричард вышел на танцпол. Он держал в руке свой собственный меч, а не слабую рапиру Кэссайда. Он ворвался между ними, крутанулся в порыве магии и стали, и голова Бреннана скатилась с его плеч на пол.
Шарлотта ахнула. Он подошел к ней…
Музыка закончилась, и он услышал собственное сердцебиение, слишком громкое, как звон гигантского колокола.
Люди зааплодировали. Для ушей Ричарда это прозвучало как гроза. Она никогда не говорила, что любит его. Она отдала ему свое тело в хижине, возможно, в минуту слабости, но никогда ничего ему не обещала. А если было бы и так, то обещания часто нарушаются.
