В зеркальном отражении души Лайсы, Шарлотта чувствовала то же одиночество и смятение. Постучав кулаком по твердому конверту, она ощущала приближение неизвестной угрозы. Внутренняя битва за самообладание казалась безнадежной — как лезвие ножа, пронзающее сердце каждого читающего страницы этой загадочной повести "По лезвию грани"....
Ричард остановил коня и спешился.
В глубине ее глаз полыхнул огонь. Она должна взять себя в руки.
Ричард взял ее лошадь под уздцы и отвел лошадей с дороги. Когда она соскользнула с седла, ее тело протестующе заныло, руки и ноги задрожали. Перед ней маячил большой тополь. Шарлотта обошла его кругом и села на землю, обхватив руками ноги, сжавшись в комочек, как она делала, когда была маленькой девочкой, тоскующей по дому.
Все было кончено. Шарлотта, если бы ты была более приземленной, то пустила бы корни. Она больше не была приземленной.
Шарлотта прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать нахлынувший поток рыдания.
О, Мать Рассвета! Как же все пошло не так? Пожалуйста, молилась она про себя, пожалуйста, пожалуйста, сделай так, чтобы все это превратилось в ночной кошмар.
"Тепло в ее глазах превратилось в слезы.
Из кустов появилась темная тень. Пес опустился на землю у ее ног и лизнул лодыжку. Она упала на колени и заплакала, как ребенок.
Пожалуйста. Пожалуйста, дай мне проснуться.
Она плакала и плакала, мысленно молясь, хотя знала, что никто ее не слышит. Это было чертовски несправедливо. Почему? Почему они должны были умереть? Она убила ублюдков, которые убили их, но это ничего не исправило.
Рыдания превратились в сухие вздохи. Не было ни бальзама, ни припарки, ни пилюль, которые она могла бы создать, чтобы все исправить. Мертвые останутся мертвыми. Ничто не могло вернуть их страдания или ее.
Наконец, когда ее рыдания и вздохи затихли, на нее опустилась усталость.
Она чувствовала себя одинокой.
