В зеркальном отражении души Лайсы, Шарлотта чувствовала то же одиночество и смятение. Постучав кулаком по твердому конверту, она ощущала приближение неизвестной угрозы. Внутренняя битва за самообладание казалась безнадежной — как лезвие ножа, пронзающее сердце каждого читающего страницы этой загадочной повести "По лезвию грани"....
Мне нужно аннулировать брак, чтобы мои три года могли возобновиться, или Калин доберется туда раньше меня. Он все еще может, учитывая все обстоятельства, поскольку брак требует времени…
Этого не происходит.
— Значит, ты просто собираешься притвориться, что всего, что было между нами за эти годы, не существует, и выбросить меня? Как мусор?
Он вздохнул."
"— Я уже говорил, что восхищаюсь тобой. Но целью этого брака было создание семьи.
— Мы семья. Ты и я.
— Это не та семья, которая мне нужна. Я не могу потерять поместье, Шарлотта.
Ей стало холодно и жарко одновременно, вся боль и гнев застыли от шока.
— Все дело в деньгах? Ты же понимаешь, что я могу заработать столько денег, сколько нам нужно.
Он вздохнул.
— Ты так безупречна большую часть времени, что иногда я забываю, что ты не голубокровная по рождению. Нет, конечно, дело не в деньгах. Тот, кто владеет поместьем, правит семьей. Это мое наследство, я родился первым, я учился большую часть своей жизни, чтобы заботиться о наших семейных интересах, и я не позволю этому ускользнуть.
— Это просто чертов дом! — Ее голос сорвался.
Самообладание Элвея растаяло, вежливый лоск соскользнул с него. Он повысил голос.
— Это дом моего детства. Моя семья насчитывает шестнадцать поколений. Неужели ты думаешь, что я просто позволю моему брату-идиоту заполучить его, пока мы с тобой притворяемся, что играем в дом здесь, в этих дряхлых развалинах? Нет, спасибо. У меня есть более высокие амбиции в жизни.
Слова обжигали.
— Это то, что мы делали? — тихо спросила она.
— Не будь мелодраматичной. Мы оба наслаждались этим, но теперь мы закончили.
Возмущение росло в ней, смешиваясь с болью. Прошлой ночью он поцеловал ее, прежде чем они уснули. Это был тот же мужчина, с которым она просыпалась каждое утро?
— Элвей, ты осознаешь, что я не представляю для тебя никакой ценности, кроме как племенной кобылы?
— Не нужно делать из меня злодея. — Элвей откинулась назад.
Каждый раз, когда она думала, что достигла предела боли, он вкручивал нож немного сильнее, погружаясь все глубже и глубже в нее, разрезая кровоточащую рану.
