В зеркальном отражении души Лайсы, Шарлотта чувствовала то же одиночество и смятение. Постучав кулаком по твердому конверту, она ощущала приближение неизвестной угрозы. Внутренняя битва за самообладание казалась безнадежной — как лезвие ножа, пронзающее сердце каждого читающего страницы этой загадочной повести "По лезвию грани"....
Ее голос звучал нормально. Она ожидала, что он задрожит.
— Вероятно, это были его люди, — сказал Ричард.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты унизила его, — сказал Ричард. — Так он выказал свое неудовольствие.
— Полагаю, сейчас ты ткнешь меня носом, что это результат того, что я начала говорить сама за себя. — Только попытайся…
— Может, это и принесло бы мне удовлетворение, но все не так просто. С тех пор как он завладел Котлом, я четыре раза бывал в городе, и каждый раз он готовил мне приятный сюрприз. Труднее всего было с эркинской женщиной.
Похоже, у них были отношения «от любви до ненависти». Джейсон восхищался Ричардом, она прочла это на его лице и в том, как он смотрел на него, и искал его одобрения, хотя в то же время злился на Ричарда за это."
"— У Джейсона проблемы с образом отца, не так ли? — спросила она.
— Да, — вздохнул Ричард.
— В таком случае хорошо, что ты человек — кухонный комбайн, — сказала она.
— Прости?
— Кухонный комбайн… прибор из Сломанного.
Ричард нахмурился.
— Зачем тебе понадобился прибор для нарезки овощей? Не проще ли было порубить их ножом?
— Время экономит, — объяснила она.
— Неужели?
— Ну, его мытье обычно съедает большую часть времени, которое экономишь на рубке.
— Значит, ты хочешь сказать, что я бесполезен.
— Это изящное приспособление!
— И меня, по-видимому, трудно помыть.
Она посмотрела на него. Крошечные искорки плясали в его глазах.
— Учитывая вчерашний спор, я думаю, что тебя очень трудно помыть.
— Вероятно, на это есть ответ, который можно посчитать приличным, — сказал он. — Но я ничего не могу придумать.
Они дошли до середины переулка. На грязном тротуаре сидел бездомный — печальная, сгорбленная фигура, закутанная в лохмотья. Его волосы свисали на лицо маслянистым серым клубком. От его одежды исходил горький запах гниющей рыбы. Он выглядел старым и усталым, его лицо было покрыто грязью.
Нищий поднял чашу и потряс ею перед Ричардом.
Ричард взглянул на нищего. Выражение его лица не изменилось, но глаза потемнели. Ричард наклонился и бросил в чашку монету.
— Третий зуб, — сказал он почти шепотом. — Два часа. Приведи брата.
Нищий убрал чашку, опустив голову еще ниже.
Ричард выпрямился и крепко взял ее за локоть.
