Автор
В темном кабинете политика вдруг врывается неожиданный гость. Тягостное ощущение замкнутого пространства усиливается, когда молодой дамы зовут Денис Сергеевичем. Охранник просто фразой описывает неприятную особу, словно это обычное дело в такой компании. Ужас набегает на сердце — как же я буду в этой обстановке выглядеть?...
И такая в нем уверенность, что теперь они будут вдвоем, что у меня все холодеет.
Перед глазами круги.
Рассудок экстренно пытается подбросить факты, что мы с Денисом – не пара. И уже не имеет значения, с кем он будет. И нет разницы, Ольга это или кто-то другой.
Так почему мне так больно от того, что это она?
Только не эта гадюка! Только не Ольга!
Хотя, кому я вру? Никого не хочу даже представлять рядом с Гордеевым.
– Не вижу связи, – голос Дениса звучит довольно равнодушно, но это же Ящер! Он все таким голосом говорит: раздевайся, отверну башку, налей мне кофе.
"– Дэн, я знаю, что ты на меня обижен и даже зол. Я тогда сделала неправильный выбор, но пора этому положить конец. Мы не можем друг без друга. Я ухожу от Миши. Чемоданы собраны. Я готова уехать с тобой.
Повисшая пауза вызывает у меня остановку сердца. Что? Что там происходит? Они уже счастливо целуются и, взявшись за руки, сейчас убегут в закат, оставив меня с Максом и Кариной?
– Я тебя никуда не звал, – ровно отвечает Гордеев.
– Но… как же? – по тону чувствуется, что Ольга растеряна.
– У того предложения истек срок годности.
– Ты меня любишь! – визвизгивает она. – Я твоя первая любовь! Ты меня не забыл, я же вижу! И все это говоришь, чтобы отомстить…
– Оль, мне всегда импонировало то, как ты думаешь, что мир крутится вокруг тебя. И что ты знаешь, чего хочешь, и не стесняешься это брать. Детская непосредственность. Но мы даже не друзья. Бывшие любовники. История закончилась.
У меня сжимается сердце.
Немногословный Гордеев сказал такую длинную фразу, не отбрил, а что-то объясняет этой стерве. Он неравнодушен. Она права.
– Ты разрушишь все вот так? Из-за чего? Из-за этой сопли?
– Твой цинизм поражает, – усмехается Денис. – Ты в доме мужа лезешь ко мне в штаны. Теперь в ресторане, принадлежащем ему, предлагаешь себя в грелки. Ты уверена, что еще осталось, что разрушать?
– Не любовницы! Я стану твоей женой! Ты же делал мне предложение! И мой ответ: «Да»!
– Оль, это было десять лет назад.
– Это все она, да? Овечка Ксюша? Ты сдохнешь с ней от скуки! Да ты ж ее выбрал, потому что она – блондинка, как я!
– Оль, – усталые нотки в голосе, и я даже представляю, как он сейчас морщится. – Иди-ка ты проветрись. Тебе надо сбавить накал драмы.
