Автор
В темном кабинете политика вдруг врывается неожиданный гость. Тягостное ощущение замкнутого пространства усиливается, когда молодой дамы зовут Денис Сергеевичем. Охранник просто фразой описывает неприятную особу, словно это обычное дело в такой компании. Ужас набегает на сердце — как же я буду в этой обстановке выглядеть?...
Но вдруг научрук опять валит, и Арзамасов его будет заменять? Вряд ли он будет мне гадить, но чувство неловкости не позволит мне обратиться за уточнениями или помощью.
– Ксюша?
От неожиданности я подскакиваю на месте и верчу головой.
Ко мне двигает Макс Лютаев, в руках у него какая-то коробка, и в целом он выглядит сердито.
– Чего задницу морозишь? – вместо приветствия выдает он.
– Хочется, – огрызаюсь я в лучших традициях восьмилетки.
Он плюхается на лавочку рядом и вытягивает свои длиннющие ноги.
– Это тебе, – он протягивает мне коробку.
Я недоуменно заглядываю в коробку и вижу шоколадный торт. Пахнет вкусно.
– Так ты ко мне пришел? А как ты узнал…
Я не завершаю свой идиотский вопрос, потому что Макс смотрит на меня с насмешкой. Ну да. Я под присмотром.
– Обиделась, – внезапно констатирует он. – Я так и думал.
– Пять баллов, Кэп, – фыркаю я.
– И чего тебе не эдак? – продолжает допытываться Лютаев. – Ксюш, какого рожна тебе надо? Он за тобой вернулся.
– Я вот и не пойму, чего вернулся-то? Бабы в Москве кончились?
– Ты серьезно думаешь, что он всем такие подарки делает?
– Какие такие? – морщусь я, вспоминая колье. Да красивое и дорогое. И что?
– А ты внимательно смотрела? Ты вообще поняла, что он значит? – Макс сверлит меня глазами.
– А ты понял?
Что может значить дорогой подарок от Гордеева? Плата за новые услуги.
– Я-то точно знаю, мы в Бергманском магазине три часа торчали. И если этот подарок тебе ничего не говорит, то я даже не знаю.
Я начинаю елозить на месте. Я что-то пропустила? Что я там такого не заметила? Никаких записочек, открыточек, колечек…
С надеждой смотрю на Лютаева, но тот, похоже, ничего объяснять не собирается.
– Короче, Ксюша, чеши домой и подумай над своим поведением. Мне не нравится, когда моя девочка тратит столько времени на чужого мужика. И торты должны быть только моими. Поэтому, давай, разувай глаза и хорош трепать Гордееву нервы.
– А как же мои нервы?
– Как говорит одна моя новая знакомая: «Ты делаешь нервы себе сам!».
Ну и что мне теперь делать? Умереть от любопытства, но гордой?
Глава 53
Хлопнув дверцей Максовского монстра я пулей мчу домой, перепрыгивая через ступеньку. Если я сейчас не получу нормальных объяснений, я взорвусь.
На ходу спиннывая сапожки, я прямо в куртке бегу в комнату и бросаюсь к так и лежащему на столе открытому футляру.
Через десять минут я готова взвыть от злости.
