Автор
В темном кабинете политика вдруг врывается неожиданный гость. Тягостное ощущение замкнутого пространства усиливается, когда молодой дамы зовут Денис Сергеевичем. Охранник просто фразой описывает неприятную особу, словно это обычное дело в такой компании. Ужас набегает на сердце — как же я буду в этой обстановке выглядеть?...
– Вы будете ужинать?
– Буду, – бурчит он и устраивается на угловом диване за обеденным столом смотреть на меня и дальше.
У меня чудом все не валится из рук под его взглядом. В душе холодок от понимания, что мне надо как-то его соблазнить и уговорить помочь. Страшно, что он откажется, и страшно, что согласится. Как это будет, если он меня… со мной…
Я всё время чувствую его взгляд. Причём на груди. Видимо, он так успокаивается. Лицо у меня детское, но грудь-то нет.
Закидываю биточку на сковородку и кошусь на Гордеева, который следит за мной неотрывно.
Ящер, реагируя на мое шипение, подходит ко мне:
– Покажи.
Я робко протягиваю ему руку.
– Точно малахольная, – злится Гордеев и отбирает у меня орудие.
В три секунды он завершает процесс пюрирования, а я смотрю на него круглыми глазами.
Ужин ящер просто сметает."
"Пока я ковыряюсь в омлете, он приговаривает всё биточки, пюрешку и половину салата. На мой ошалелый взгляд Гордеев, усмехнувшись, отвечает:
– Это в Москве мне готовит домработница, а тут домашнее только Коля кашеварит, но он зожник. Мы такое жрать не нанимались.
– А…
Из одного искушенных шкафчиков он доставит аптечку.
– Иди сюда, – подзывает меня к себе Гордеев.
Я подхожу, а он опять хлопает по коленке:
– Садись, – он вперивает в меня свой парализующий взгляд.
Я холодею и не двигаюсь, потому что в прошлый раз это было приглашение к минету. И как я собираюсь его соблазнять? Он силком усаживает меня на колени и перекидывает ноги на одну сторону, мне остается только не шевелиться, чтобы не свалиться. Не церемонясь, Ящер задирает подол, не отказывая себе в поглаживании бедра. Без малейших сомнений он раздирает порванную колготину и, привалив меня к своей груди, поливает ссадину на колене перекисью.
– Терпи. Теперь руку.
Я протягиваю ладошку, которую постигает та же участь.
– А вот этим вот посыплешь, после душа, – отдает он мне баночку. – Ты ешь вообще? В тебе веса нет.
Он косится на недоеденный мной омлет.
Ну конечно! Если бы у меня были титьки или задница, как у Тани, веса во мне было бы больше. Ну чего нет, того нет.
