Автор
В темном кабинете политика вдруг врывается неожиданный гость. Тягостное ощущение замкнутого пространства усиливается, когда молодой дамы зовут Денис Сергеевичем. Охранник просто фразой описывает неприятную особу, словно это обычное дело в такой компании. Ужас набегает на сердце — как же я буду в этой обстановке выглядеть?...
Я бы тоже не рискнула заговорить, если бы Ящер мне слово не давал.
Как только эта девица может так смело его трогать?"
"Я, конечно, старательно отвожу глаза, но не могу не заметить наманикюренные пальчики возле его ширинки. Кончики моих ушей горят, и лицо, наверно, красное.
Заметив мое смущение, Гордеев тяжело вздыхает:
– Ебаный детский сад, – он убирает её руку. – Давай, Катюша, чеши. Мне надо поговорить.
И шлепком по месту, которое наглаживал, стряхивает её с диванчика.
– Я – Таня, – дует губы она, и я вдруг её узнаю.
Это наша местная светская львица, дочка генерального прокурора.
– Катюша-Танюша, какая хрен разница? Давай, Пиздюш, я потом тебя позову. Иди пока развлекись.
Полоснув по мне яростным взглядом, Таня, виляя задницей, цокает из комнаты как молодая кобылица.
– Чего смотришь? – выходя, шипит она на охранника, который залип на то, как колышутся ничем не скованные под платьем пышные титьки. Грудью это язык не поворачивается назвать.
Великий бдящий чуть шею ей вслед не сворачивает, провожая взглядом круглую задницу.
Но спохватившись, опять принимается бдеть.
Ящер, сверкая белыми зубами, посмеивается.
– Коль, ты не волнуйся, Ксюша… Ты же ведь, Ксюша? Не будет меня прямо сейчас убивать. Если что, я позову на помощь.
Даже не знаю, он не запомнил имя своей девицы, а мое запомнил. Это хорошо или плохо?
Дверь за охранником аккуратно закрывается, а у меня мороз по коже от того, что мы остаемся наедине.
– Ты рассказывай, рассказывай. Ты ж поговорить пришла, – подбадривает Ящер.
– Я… – открываю рот и даю петуха.
Закатив глаза, Гордеев нажимает на телефоне вызов по громкой связи.
– Коля, принеси нам… – Ящер окидывает меня взглядом, – водички. Может, сок тебе?
Мотаю головой.
– Да, воды нам принеси. Побольше.
Честно, я бы сейчас и от рюмки водки не отказалась бы.
Сам Гордеев тянется за графином с каким-то алкоголем, а я, как загипнотизированная, провожаю глазами каждое его движение, не понимая, что со мной происходит.
Часы на крепком запястье, длинные красивые пальцы без колец, тонкая белесая полоска шрама среди редких волос.
Жадно слежу за тем, как Ящер изящным жестом подбирает щипчики для льда и набрасывает себе в низкий широкий стакан замороженные кубики и плещет на дно немного виски. Даже совсем мало. Настолько, что напиться этим просто невозможно.
