Автор
В темном кабинете политика вдруг врывается неожиданный гость. Тягостное ощущение замкнутого пространства усиливается, когда молодой дамы зовут Денис Сергеевичем. Охранник просто фразой описывает неприятную особу, словно это обычное дело в такой компании. Ужас набегает на сердце — как же я буду в этой обстановке выглядеть?...
Блюдо выходит у Гордеева вкусным, но из-за того, что готовка затягивается, за столом я клюю носом. Прожевав две бризольки, понимаю, что сил нет даже жевать, и, подперев голову ладонью, я просто дожидаюсь, когда доест Денис.
Глаза слипаются, веки тяжелеют…
Видимо, я отключаюсь, потому что не помню, как ужин подходит к концу. Только в один миг ощущаю, как меня снова подхватывают сильные руки и несут куда-то.
Руки надежные, поэтому пусть несут.
И снова мимолетное пробуждение, когда спиной чувствую мягкую поверхность и догадываюсь, что это кровать.
Так и хочется пробормотать: «Будешь трахать – не буди». Похоже, я все-таки произношу это вслух, потому что последнее, что я слышу, проваливаясь в глубокий сон, это тихий смех.
А поцелуй в висок мне совершенно точно только снится.
Глава 31
Просыпаюсь я в постели одна.
Мне стыдно в этом себе признаваться, но я разочарована. В глубине души я рассчитывала на повторение последнего моего утра в этой постели.
Так злюсь на себя за то, что еще немного и превращусь в одну из тех девок, которые вешаются на него, что с психу колочу по его подушке, которую минуту назад нежно обнимала, потому что она пахнет Гордеевским парфюмом.
– Это припадок? – раздается позади меня недоуменный голос Дениса, вышедшего из ванной.
Ой блин. Вот позоруха!
Утыкаюсь опять лицом в подушку, потому что от стыда не знаю, куда деться.
– Доброе утро, – бубню я.
– М-да? – недоверчиво уточняет он. – А так и не скажешь. Ну доброе, коли не шутишь. Там Коля завтрак приготовил…"
"В последней фразе явственно слышится сомнение в кулинарных способностях Николая.
– А мы встаем уже? – спрашиваю я и тут же заливаюсь краской.
Ну и дура ты Ксюша!
Мне кажется, что только идиот не заметит в моем голосе надежду на утренний секс.
Гордеев занятый выбором рубашки в шкафу, истинную подоплеку моего вопроса то ли не понимает, то ли игнорирует. Я внутри возмущенно возбухаю. Как же так? Он же говорил про свой темперамент, и что ему много надо. А тут три с половиной раза и на сухом пайке почему-то оказываюсь я! Если ему надо до фига секса, а со мной его нет, значит, он берет его где-то еще, озаряет меня.
