Автор
В темном кабинете политика вдруг врывается неожиданный гость. Тягостное ощущение замкнутого пространства усиливается, когда молодой дамы зовут Денис Сергеевичем. Охранник просто фразой описывает неприятную особу, словно это обычное дело в такой компании. Ужас набегает на сердце — как же я буду в этой обстановке выглядеть?...
Ему звонят, отвечая, он немного хмурится.
Я возвращаюсь к нему и слышу завершение разговора.
– Да, уже скоро. Дальше Макс сам разберется. Завтра после обеда выезжаю.
Он продолжает отдавать какие-то распоряжения, а на меня накатывает ступор.
Ящер уезжает.
Все правильно. Все закончилось, и дальше Макс разберется сам.
Наш договор истекает.
Квартира остается у нас, урода, чуть не убившего Лешку нашли и посадят.
И все это лишь ценой моего тела.
Не дорого, в общем-то, как бы это горько ни звучало.
«Не больно-то я перетрудилась», – мысленно хмыкаю я.
Зато теперь я на собственном опыте знаю, как происходит смена ценностей и моральных установок при расставлении приоритетов.
Денис уезжает. Завтра. После обеда.
И, значит, уже завтра я заживу своей обычной жизнью. А может и сегодня.
Никаких стрессов, только обычная жизнь.
Почему же я чувствую себя… обиженной? Даже обделенной?
Он требовал расплатиться телом, угрожал своим темпераментом, и что? Просто уедет.
Я возвращаюсь в реальность из своих нелогичных мыслей и замечаю, что Гордеев закончил телефонный разговор и смотрит на меня своими невозможными глазами.
– Ты в порядке? – спрашивает он, и я понимаю, что он неправильно интерпретирует мое состояние.
Хочется треснуть его, вцепиться в непроницаемое лицо и крикнуть: «Нет, не в порядке! И все из-за тебя!».
Но он не поймет. А если поймет, будет только хуже. У меня еще сохранились остатки гордости.
– Да, вполне, но я хочу домой.
Прищурившись, Денис вглядывается в мое лицо, видимо, пытаясь прочитать что-то на нем.
– Ну хорошо. Домой так домой, – цедит он. – Но ненадолго.
Вскидываю на него удивленный взгляд.
– Почему ненадолго?
– Потому что пришло время расплачиваться за услуги, Ксюша.
– Как скажешь, – поджимаю я губы.
Вот только что злилась на одно, а теперь меня бесит обратное. Гордеев, ты – бесчувственная скотина! Чурбан!
– Послушная, – недовольным тоном высказывает мне непонятную претензию.
Как он всегда умудряется все испортить? Растоптать любые зачатки хорошего к нему отношения?
Денис зло наматывает на меня обратно шарф, который я распустила, когда мы вошли в теплое здание больницы, цепляет за руку и ведет за собой на выход. Я еле успеваю за его стремительным шагом, если он прибавит скорости еще хоть чуть-чуть, я буду за ним полоскаться как белье, позабытое на веревке в ветреную погоду.
