В поисках древних тайн, в маленьком городке забытых сокровищ открывается загадочная история: каждый новый фрагмент раскрывает шрамы прошлого, переплетающихся со скрытыми потайными путями. Здесь нет обычных героев — только те, кто ищет в этих местах нечто большее, чем просто земля и небо....
Если даже нам удастся перейти линию фронта и попасть к своим, нас обоих будут проверять. Ты — ладно, у тебя и документы имеются и вообще довольно легко узнать в части, когда тебя сбили.
— Пропал без вести, — сказал Николай. — Напишут, что пропал без вести. Вряд ли кто-то из наших с земли видел, а потом передал. Я ведь дрался уже над территорией, которую заняли немцы.
— А радиосвязь? Ты по радио разве не передал, что вступаешь в бой с превосходящими силами противника?"
"— Радиосвязь… — криво ухмыльнулся младший лейтенант.
— Угу. А форма хотя бы? Кто я — рядовой, офицер?
— Командир, — поправил Николай. — Офицеры у нас только в царской армии были, золотопогонники, беляки.
— В начале сорок третьего года погоны вернут, — пообещал Максим. — Как и офицерские звания, и само слово «офицер» реабилитируют.
— Не может быть.
— Может и будет. Вот я и спрашиваю, кто я — рядовой боец или командир? — он вздохнул. — Не поверят мне. Кончится тем, что или в лагерь отправят или в психиатрическую лечебницу, если попытаюсь правду рассказать. А в худшем так и вовсе расстреляют. Как шпиона. По законам военного времени.
— Почему как шпиона?
— Ну как… Видно же сразу, что я какой-то странный, не похожий на обычного советского человека.
— Так у нас многие немецкий учат, в школе и потом. Я сам его учил. Шпрехаю, конечно, не так, как ты, но основы знаю. Короче, фигня это, — махнул рукой Николай. — Наоборот, хорошо. Переводчики нужны фронту. Что до странный… Мало ли чудиков на свете? На контузию можно всё списать. Ну не помнит человек, кто он!
— Нет, Коля, — покачал головой Максим. — Достоверную, убедительную и надёжную легенду мы с тобой вряд ли придумаем.
— Чего сразу к стенке-то! — возмутился лётчик. — Я, между прочим, комсомолец, сирота, из рабочих и крестьян, у меня три сбитых фашиста на счету!
— И что? Ещё не таких к стенке ставили. Да ты и сам знаешь, что я тебе говорю.
— Так что же делать? — несколько растерянно осведомился Николай. — Ты можешь попробовать перейти линию фронта, когда встанешь на ноги, — ответил Максим. — Но один, без меня.
