В поисках древних тайн, в маленьком городке забытых сокровищ открывается загадочная история: каждый новый фрагмент раскрывает шрамы прошлого, переплетающихся со скрытыми потайными путями. Здесь нет обычных героев — только те, кто ищет в этих местах нечто большее, чем просто земля и небо....
Получается, запись конца июля-начала августа сорок первого года. Тысяча девятьсот. Точнее не вспомню, потому что не знаю. Потом нужно уточнить у КИРа. Но кому это нужно, пускать запись в радиоэфир? Более глупую шутку трудно себе представить.
Ага, сказал он себе. А голос на немецком, приказывающий взять деревню до заката солнца — тоже шутка?
— … одном из сёл партизаны расстреляли кулака Лесовского, оставленного фашистами в качестве сельского старосты, и собрали ряд ценных сведений о расположении…. — чистым и ясным голосом сообщил Левитан.
К-ххх-р…
— Ты издеваешься? — спросил он.
— Делаю, что могу, — ответил КИР бесстрастно. — Так же ставлю в известность, что мы медленно погружаемся в ил.
— Этого ещё не хватало. Расчётное время полного погружения?
— Тридцать две минуты. После этого корабль уйдёт под воду.
— На какую глубину?
— Ещё на три метра. Потом твёрдое дно.
Первоначально мы опустились на три метра двадцать четыре сантиметра, быстро прикинул в уме.
Теперь ещё на три метра ила. Итого: шесть метров двадцать четыре сантиметра.
— КИР, запускай диагностику всех систем корабля, — скомандовал он.
— Уже.
— Докладывай.
— Внутренние повреждения сверхпроводящих контуров электромагнитов, смещение точки воспламенения плазмы, выход из строя двенадцати лазеров из четырнадцати, отказ генераторов гравитационного и силового поля.
— Сколько⁈ — переспросил Максим.
— От трёх до шести месяцев, — повторил КИР. — Плюс минус неделя.
— Охренеть… — пробормотал Максим. — Ещё раз, сколько у нас времени до полного погружения?
— Теперь тридцать минут и двадцать восемь секунд.
— Запускай наноботов, мы уходим.
— Мы?
— Да, мы с тобой.
