Максим неожиданно попадает в 1941 год, на землю, охваченную войной. Советский боец из будущего должен выжить в суровых испытаниях Великой Отечественной и противостоять врагу, опираясь на свой ум, силу и боевой опыт. История о выживании и долге перед Родиной.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «По прозвищу Святой. Книга вторая» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Максим неожиданно попадает в 1941 год, на землю, охваченную войной. Советский боец из будущего должен выжить в суровых испытаниях Великой Отечественной и противостоять врагу, опираясь на свой ум, силу и боевой опыт. История о выживании и долге перед Родиной.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Максим неожиданно попадает в 1941 год, на землю, охваченную войной. Советский боец из будущего должен выжить в суровых испытаниях Великой Отечественной и противостоять врагу, опираясь на свой ум, силу и боевой опыт. История о выживании и долге перед Родиной.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Идут к ним двенадесять девиц простоволосых, простопоясых. И рече старец Пафнутий, с тремянадесять старцами: кто сии к нам идоша? И рече ему двенадесять девицы: есмь мы царя Ирода дщери, идем на весь мир кости знобить, тело мучить. И рече старец Пафнутий своим старцам: зломите по три прута, тем станем их бита по три зори утренних, по три зори вечерних. Взмолишась двенадесять дев к тринадесять старцам со старцем Пафнутием. И не почто же бысть их мольба. И начата их старцы бита, глаголя: Ой вы еси, двенадесять девицы! Будьте вы трясуницы, водяницы, расслабленные, и живите на воде студенице, в мир не ходите, кости не знобите, тела не мучьте. Побегоша двенадесять девиц к воде студенице, трясуницами, водяницами, расслабленными. Заговариваю я раба Максима от иссушения лихорадки. Будьте вы прокляты двенадесять девиц в тартарары! Отыдите от раба Максима в леса темные на древа сухие.
Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, аминь. Вначале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово [1]
«Максима? — подумал он. — Откуда она знает моё настоящее имя? Как же хочется пить…»
Он попытался сказать это вслух, но ничего не получилось. Хотя губы, кажется, шевельнулись.
— Пить хочешь? — догадался женский голос. — Бачу, бачу. Почекай трохи, зараз [2].
Чьи-то шаги. Лёгкие, едва слышные.
Шлёп-шлёп-шлёп.
Детские?
— Ось, бабуся.
— З джерела брала? [3]
— Так.
— Дякую, онучка. Тепер іди [4]
— Бабуся, він буде жити? [5]
— Буде, онучка, буде, він сильна людина. Дуже сильна. Iди. [6]
Шёпот. Женщина что-то шепчет. Очень тихо, едва слышно. На каком-то наречии, напоминающем церковнославянский язык. Или старославянский. На похожем она уже говорила перед этим. Отгоняла от Максима двенадцать злых девиц-болезней. Но теперь что-то другое. Что-то про воду, которая должна исцелить, укрепить, дать новые силы. Отдельные слова он разбирал и даже понимал: жадль — жажда, вдушити — вдохнуть душу, абие — вдруг, елико — сколько. Но подробно уловить смысл не получалось.
«Если бы я мог выйти в сверхрежим, услышал бы и всё понял, — подумалось. — Только какой там сверхрежим. Тут бы выжить…»
Ему приподняли голову. Он нащупал губами край чашки, а затем и воду — чистую, холодную, целебную.
Начал пить. Медленно, маленькими глотками, стараясь ощутить и прочувствовать каждый.
Казалось, такой вкусной воды он не пил никогда. Даже в пору его службы в Туркмении, где вода была самой жизнью.
