Прошлое вернулось к нему с невыносимой ясностью: боль неизбежно напоминала о времени, когда Максим искал уход из жизни. Воздух был пропитан тайнами предыдущих лет, и каждое слово шло как тончайший аромат истории, мерцавшей на солнечных лучах в глубинах сознания.
Зато хорошо видел, что наших истребителей по-прежнему нет, а оба «юнкерса» уже завершили разворот и приближаются.
Из-за угла здания штаба выскочил какой-то красноармеец с винтовкой в руках. Был он явно испуган и растерян, не зная, куда бежать и что делать.
— Боец! — заорал ему Максим. — Боец, сюда!
Красноармеец завертел головой.
— Сюда, мать твою!!!
Увидел, рванул с места как на стометровку, домчался до щели, спрыгнул. Огляделся, увидел, кто его окружает, вытянулся:
— Здравия желаю! Рядовой Щербаков…
— Отставить, рядовой, — приказал ему Максим.
— Что? — захлопал белёсыми ресницами красноармеец.
— Винтовка, я спрашиваю, пристреляна?
— Э… да… нормально, вроде, стреляет.
— Бронебойные есть?
— Что?
О, Господи, подумал Максим.
Командиры, в том числе и комдив, с интересом слушали этот диалог.
— Бронебойные патроны есть, спрашиваю? Что сейчас в магазине?
— Э… пусто. Не заряжал
— Рядовой Щербаков! — рявкнул Максим.
— Есть зарядить бронебойными!
Следует отдать должное, Щербаков выполнил приказ быстро и чётко.
— Разрешите воспользоваться винтовкой рядового Щербакова, товарищ комдив? — спросил Максим.
— Разрешаю, лейтенант, — комдив понял, что задумал Максим. — Рядовой Щербаков, передайтеоружие лейтенанту!
— Слушаюсь!
Максим принял винтовку, передал свой автомат Щербакову, выскочил из щели и припал на колено.
Он хорошо помнил характеристики винтовки Мосина, а вот слабые места Ю-88 не очень.
— КИР! — позвал.
— Здесь!
— Куда лучше всего бить Ю-88 из трёхлинейки бронебойным патроном?
— Если коротко — двигатели и кабина. Бензобаки твоим калибром не пробить. Лучше всего — бей по экипажу. Бомбардир вообще не прикрыт ни с какой стороны, пилот только сзади бронеспинкой.
— Понял, спасибо, — Максим поймал в прицел первый «юнкерс», который уже начал сваливаться в пике. Это по пехоте можно стрелять не целясь от бедра, по самолёту так не получится.
— Всегда пожалуйста, — ответил КИР.
Максим вышел в сверхрежим.
— Если интересно, — продолжил КИР, — в бомбоотсеке у него изначально двадцать восемь пятидесятикилограммовых бомб и сыпать он их начнёт с семисот-шестисот метров. Угол пикирования — максимум семьдесят градусов. У этого — шестьдесят. Не забудь про упреждение.
