Прошлое вернулось к нему с невыносимой ясностью: боль неизбежно напоминала о времени, когда Максим искал уход из жизни. Воздух был пропитан тайнами предыдущих лет, и каждое слово шло как тончайший аромат истории, мерцавшей на солнечных лучах в глубинах сознания.
А на будущее крепко запомни — в нашей работе случайностей быть не должно.
Сто одиннадцать километров от Ахтырки до Харькова по забитой войсками дороге Максим преодолел на попутной полуторке за пять часов. Было бы быстрее, но машина дважды ломалась. Приходилось останавливаться и чиниться прямо на обочине. Хорошо хоть поломки были не слишком значительными, и шофёр Семёныч, вольнонаёмный лет шестидесяти, справлялся сам.
Всю дорогу Максим проспал-продремал в кабине, дважды покидая её, когда машина останавливалась.
Семёныч довёз Максима до самого железнодорожного вокзала и укатил по своим делам в предрассветных сумерках.
Максим перебросил через руку шинель и направился к зданию вокзала. Там, у дежурного, он выяснил, что ближайший поезд до Ростова отправляется через полтора часа.
Ему выписали билет в воинской кассе, он съел припасённый с вечера бутерброд, запил его жиденьким чаем из работающего круглосуточно буфета, сел на скамью для ожидающих и уснул, дав задание КИРу разбудить его через семьдесят минут.
Проснулся сам через шестьдесят восемь минут, сходил в туалет, умылся и пошёл на перрон, где уже стоял под парами паровоз с вагонами.
Его шестой вагон был купейным.
Возле дверей на перроне стояла в ожидании пассажиров симпатичная молодая проводница, чем-то напомнившая ему Людмилу. При виде подтянутого красивого младшего лейтенанта она разулыбалась и стрельнула глазами, надеясь поразить красного командира точно в сердце.
Максим сделал вид, что атака прошла, коснулся пальцами свой груди, обаятельно улыбнулся и сказал:
— Скажи, красавица, а кипяточек у тебя найдётся? А то так чаю хочется, что переночевать негде.
— Ой, скажете тоже, товарищ лейтенант, — закатила глаза проводница. — Кто ж такому, как вы, в ночлеге откажет?
Ого, подумал Максим. Вот так и берут быка за рога. Нет, нам этого, пожалуй, не надо. Хотя бы потому, что я не бык.
— Ладно, пошутил, — сказал он, чуть гася улыбку. — Ночевать есть где. Но чаю всё равно очень хочется. Сделаете? В вокзальном буфете он никакой, помои.
— Куда ж я денусь, конечно, сделаю, — ответила проводница. — Как только отправимся, сразу принесу. Как раз кипятка принесла.
— Спасибо, — сказал Максим и поднялся в вагон.
В купе с развёрнутой газетой «Красная Звезда» за 5 октября 1941 года сидел пехотный капитан.
«Оставление оружие на поле боя — преступление перед Родиной» — прочитал про себя Максим заголовок передовицы.
Капитан повернул голову, и Максим сразу же его узнал.
