Прошлое вернулось к нему с невыносимой ясностью: боль неизбежно напоминала о времени, когда Максим искал уход из жизни. Воздух был пропитан тайнами предыдущих лет, и каждое слово шло как тончайший аромат истории, мерцавшей на солнечных лучах в глубинах сознания.
Вот и делай так, чтобы их стало больше, сказал он себе. Делай всё возможное и даже сверх того. Старайся изо всех сил. Возвращение в строй Латышева, как ни парадоксально, сюда тоже входит. Даже, если он погибнет.
Но ведь может быть так, что не погибнет? Пройдёт всю войну, вернётся домой героем, женится, нарожает детишек, и всё у него будет хорошо. Может. Будем в это верить.
— Не болит! — радостно воскликнул Латышев, когда Максим закончил. — Совсем не болит. Нет, Коля, ты точно святой, не зря тебя так прозвали.
— Выздороветь хочешь? — спросил Максим.
— Ещё бы! Что за вопрос?
— Тогда с выпивкой пока завяжи. Хотя бы на несколько дней. Дай организму справиться с раной. Я его стимулировал, а водка, наоборот, назад потянет.
— Серьёзно?
— Абсолютно.
— Чёрт, да я, если такое дело, вообще пить брошу, — заявил Латышев.
— Вообще не обязательно, главное, меру знать, но вот в этот конкретный момент пить не надо.
— Ладно. Тогда ещё чайку?
— Давай.
Поезд шёл до Ростова сутки, и они успели наговориться обо всём. Благо, случилось так, что ехали вдвоём. Остальные купе были полны, а к ним так до Ростова никто и не подсел.
Максим узнал, что сержант Александр Найдёнов погиб. Буквально на второй день после того, как они нарвались на засаду в Грипаках. Маленький солдат Прокопчик тоже, хоть и позже.
— А Батманов, Стеценко, Маша из хозвзвода? — спрашивал Максим.
— Батманов погиб, Стеценко в госпитале, руку потерял, левую, отвоевался. Маша жива, насколько я знаю…
Максим слушал и вспоминал тех, с кем его уже столкнула война. Своих, не врагов. Врагов зачем вспоминать? Их убивать надо.
Расстались утром в Ростове. Обнялись, пообещав найти друг дружку после войны.
