В мрачном трущебе, где время остановилось во времена оккупации, началась колонна узников — мужчины в белых робах, выстроенные в строгую форму. Сквозь железные ворота лагеря, как живой поток, накатывались на осажденную территорию. Воздух напряжен и холоден, чувствуется приближение страшной неизвестности за каждым углом....
Плевать на Колонтовича, с ним другие разберутся! Под Павлом извивался Лебедев, ругался по-немецки, раздавал яркие характеристики вонючим русским свиньям. Вот оно что! Высшая раса! Как просто все объяснялось!
Никольский бил его локтем в челюсть, по-другому не получалось. Лебедев хрипло орал, выплевывал кровь, норовил схватить Павла за руку. Тот рывком перевернул его, придавил позвоночник коленом, схватил за уши и вжал нос в каменистую почву с редкими пучками травы.
На этом капитан контрразведки СМЕРШ не успокоился.
Но все остальное шло не так. Вокруг творился какой-то бред."
"Несколько человек навалились на Колонтовича, но он оказался силен как бык. Работал руками, ногами, получил прикладом по виску, но даже не почувствовал боли. Этот негодяй прекрасно владел навыками рукопашного боя. Он бил направо и налево, рухнул, покатился, что-то схватил.
Грохнул выстрел. Кто-то издал сдавленный хрип. Тут же подлетел другой боец и пнул Колонтовича в голову. Удар попал в скрещенные руки. Как он извернулся, уму непостижимо.
Павел очнулся, когда скрюченная фигура прыжками взлетала на склон. Треснул выстрел, но этот гад словно чувствовал его, нырнул за камень, помчался прочь.
Ярость жгла голову. Никольский подхватил автомат, взлетел на гребень, стал хлестать наобум. Вспышки слепили, ни черта не было видно.
Павел рычал, куда-то рвался, перевалился через каменный гребень и обнаружил, что автомат по-прежнему с ним. Кто-то обогнал его. Кажется, это был Авдеев. Но капитан потерял Колонтовича из вида. Он исполнял какую-то дикарскую пляску на пятачке между валунами, рассыпал короткие очереди.
— Авдеев, взять его! — Павел что-то орал дурным голосом, лез по лабиринтам, совсем забыв, что можно включить фонарь.
Авдеев бежал параллельным курсом, кричал с обидой, что кончились патроны.
Вдруг солдат задергался и взвыл:
— Вон он, вижу!
Павел тоже разглядел, что эта тварь ушла далеко вперед. Упругое туловище мелькнуло в конце каменного лабиринта и кинулось за скалу.
Дальнейшее преследование потеряло смысл.
