В мрачном трущебе, где время остановилось во времена оккупации, началась колонна узников — мужчины в белых робах, выстроенные в строгую форму. Сквозь железные ворота лагеря, как живой поток, накатывались на осажденную территорию. Воздух напряжен и холоден, чувствуется приближение страшной неизвестности за каждым углом....
Как и полковник Максименко, даже те персоны, которые стоят выше его.
Зачем оперативники ГБ нужны в этой схеме? Путаться под ногами, создавать дополнительные сложности? Никто не посылал людей из первого отдела прояснить ситуацию с Менделем. Никольский мог бы и раньше догадаться об этом.
Кто такой Ройзман? Вымышленный персонаж или же он существует в реальности?
Что знает офицер контрразведки, озабоченный своими проблемами, о делах «смежной» чекистской структуры? Да фактически ничего. На то и расчет. Убили двух немецких солдат, значит, все в порядке, в доску свои.
А что им еще оставалось? Те немцы выскочили на дорогу как ошпаренные, увидели советский автомобиль, людей в форме офицеров Красной армии и, разумеется, стали стрелять.
Не объясняться же с ними в такой ситуации. Кто первый попадет, тот и выживет.
Капитан Никольский был уверен в том, что назревает очередная беда. Сейчас эти фрукты начнут палить по заранее выявленным мишеням, и мало никому не покажется.
Стоп! Откуда им известно про комдива Никольского? Общая эрудиция? Выстрел наудачу? Отчество фигуранта совпало с именем комдива?
— Виталя, слушай внимательно, молчи, не шевелись, будто ничего не происходит, — прошептал Павел.
Еремеев мигом насторожился, выявил среди порывов ветра знакомые командирские интонации.
— Эти двое сзади, Колонтович и Лебедев, враги. Они не те, за кого себя выдают. Надо их брать, но только живыми. Ты понял? Если да, то зевни.
Еремеев так зевнул, что чуть челюсть на земле не оставил.
А сверло продолжало буравить затылок, разрывало кость, входило в мозг. На остальных нельзя положиться. Парни далеко, разберутся не сразу.
Он продолжал шептать:
— Откатываемся на «три-четыре» в разные стороны, чтобы уйти с линии огня и атакуем упырей. Тебе Колонтович, мне Лебедев. Три-четыре!
Они разлетелись, бросились на людей, лежащих сзади, и все равно не успели. Фальшивые чекисты среагировали! Захлопали выстрелы, зазвенели пули, отскакивающие от камней. Две тени метнулись прочь, покатились на дно ямы.
Павел видел краем глаза, как Еремеев схватил за ногу Колонтовича. Он услышал хрип, стон, но не здесь, а в стороне. Там кого-то зацепила шальная пуля.
— Братва, это фашисты! — завопил Еремеев и подавился, получив кулаком в кадык.
Павел утратил контроль над событиями. К ним запоздало бежали бойцы, но не решались стрелять, боялись зацепить своих. Колонтович выпутался, снова дотянулся до пистолета, успел два раза нажать на спуск.
