В мрачном трущебе, где время остановилось во времена оккупации, началась колонна узников — мужчины в белых робах, выстроенные в строгую форму. Сквозь железные ворота лагеря, как живой поток, накатывались на осажденную территорию. Воздух напряжен и холоден, чувствуется приближение страшной неизвестности за каждым углом....
В следующий раз, когда встретите господина Менделя, не удивляйтесь, если увидите безрукого инвалида.
— Не уверен, что такая встреча произойдет, — проворчал Павел.
— Оставьте, товарищ майор. Вы должны надеяться на лучшее. Родину вы не предавали, просто упустили злодея, который именно в этот день оказался хитрее и дальновиднее вас. В следующий раз победа будет за вами. Ведь есть же в вашей конторе другие благоразумные люди? С кем они собрались делать великое дело, если лучшие сотрудники будут расстреляны или сгниют в тюрьмах? Вас выпустят, все образуется.
«Как бы наше будущее не оказалось столь же героическим», — подумал Павел.
— Очень жаль напрасно погибших людей, — сказал Градов и вздохнул. — Сочувствую по поводу утраты членов вашей группы. Но они хотя бы в бою полегли. Вы даже не представляете, товарищ майор, сколько народу умерло в одном лишь Аушвальде.
— Давайте не будем называть друг друга «товарищами майорами», — предложил Павел. — Имею подозрение, что все эти звания уже в прошлом.
— Думаете, разжалуют нас?
— Уверен. Нам очень повезет, если мы этим и отделаемся.
— Скажите честно, Павел Викторович.
— Не хочу вас ни обнадеживать, ни расстраивать, Иван Максимович. Фантастический, самый маловероятный вариант сводится к следующему. Вас с извинениями выпускают, вы возвращаетесь в Союз, к семье, получаете время на реабилитацию, а дальше сами решаете — оставаться в армии или окунаться в гражданскую жизнь. Вариант другой, вполне вероятно, таков: допросы, проверки, фильтрационные пункты, лагеря для перемещенных лиц.
