Автор
В дверце машины происходит непростой разговор между женщиной и ее водителем. Машина становится настоящей ловушкой, когда воздух медленно исчезает, словно из-под пальцев. Внезапный замок Новгородцева только усиливает напряжение в салоне, создавая ощущение удушья и давления. Женщина приказывает остановиться, но ее просьба проигнорирована, вызывая натянутую страстную драму....
И как-то более честно, чтобы… что?
А главное, что мне сказать матери, когда меня всё-таки допустят к ней? Или если допустят?
Не знаю, сколько я просидела на той скамейке в окружении сосен и тишины, но из забвения меня вывело чьё-то прикосновение, заставившее вздрогнуть.
— Тш-ш-ш, — шепнул мне Глеб в самое ухо, накрывая мои плечи своим пиджаком. — Тш-ш-ш… ты дрожишь.
Вот здесь я всхлипнула второй раз и наконец-то расплакалась, уткнувшись в основание его шеи. Новгородцев тихо выматерился и прижал меня к себе, буквально впечатав в свой торс.
— Как ты меня нашёл? — начала я включать мозги, чуть придя в себя.
— Интуиция… — ухмыльнулся он.
— А если честно?
Чуть отстранилась, заглядывая ему в лицо и неожиданно открыв, что он смущён разворачивающейся между нами сценой.
Это мне в последнее время было не привыкать рыдать. Если посчитать суммарно, то вполне вероятно, что за последний месяц я наревела пятилетнюю норму, а то и больше.
Глеб же обычно выглядел куда более сдержанным.
Сейчас он выглядел не просто напряжённым, а скорее… растерянным, как если бы пытался храбриться, а сам был на пути к панике.
Он чуть нервно пошевелил губами, а после признался:
— Я приходил сюда будучи подростком, когда ругался с родителями или хотел побыть один. Здесь… спокойно.
Понимающе кивнула головой. Сосны посреди города, они и вправду привносили собой какую-то магию. Ох, как-то слишком много сосен было в нашем общении за столь короткий срок…
— Почему ты мне сразу ничего не сказал?
— Ты про… маму?
Он запнулся, а я ощутила, как болезненно сжимается моё сердце при звуках этого слова, произнесённого не мной.
— Вообще. Про то, кто ты… зачем приехал.
Новгородцев замялся, запустив свою пятерню в волосы, пару раз провёл по затылку, наводя художественное безобразие у себя на голове.
— Я хотел, — наконец, повторил он когда-то уже произнесённую им фразу. — Я действительно хотел с этого начать.
— На хер? — нахмурилась."
"— На хер, — Новгородцев кивнул головой. — Вот представь: приезжаю я к тебе весь такой распрекрасный, заявляюсь в твой ресторан и сообщаю: «Кира, здравствуй, я приёмный сын твоей матери». Что бы ты сделала?
Задумалась, после чего честно призналась:
— В оцепенение впала бы.
— А потом?
— А потом бы послала.
— Вот видишь… — начал было он, но я перебила.
