Автор
В дверце машины происходит непростой разговор между женщиной и ее водителем. Машина становится настоящей ловушкой, когда воздух медленно исчезает, словно из-под пальцев. Внезапный замок Новгородцева только усиливает напряжение в салоне, создавая ощущение удушья и давления. Женщина приказывает остановиться, но ее просьба проигнорирована, вызывая натянутую страстную драму....
Пришлось признаться:
— Да, меня бесит, когда ты называешь её мамой, но что поделать… Возможно, для тебя она куда больше мать, чем для меня.
Слова давались мне непросто, куча сил уходила на то, чтобы опять не пустить слёзы. А в голове лишь глупое: почему всё так?
— Это не соревнование, — заметил Новгородцев и опустился в глубокое зелёное кресло забавной изогнутой формы, отдалённо напоминающее морскую волну. Вышло вполне по-хозяйски. Примерно то же самое происходило и в нашем диалоге — попытка определить, что кто в этих отношениях… главный.
— Скажи это себе, — слабо улыбнулась я и тоже села, выбрав для этого диван. — Согласись, у меня есть повод для… ревности, а вот ты… Не знаю, как это сказать. Ты будто всё время пытаешься спровоцировать меня, наблюдая за моей реальностью.
Глеб прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, ощущение было такое, что в один момент с него слетело всё напускное.
— Ты не представляешь, как я тебя боялся все эти годы.
— Чего?! — чудо, что моя отпавшая от удивления челюсть смогла двигаться дальше.
Он поднял голову и посмотрел прямо мне в глаза. Мне было непросто понять значение его взгляда, лишь странное ощущение, что всё, что говорил Глеб, давалось ему крайне непросто.
— Она провела всю жизнь в ожидании тебя… она… мама, никогда не говорила об этом напрямую, но я всегда чувствовал, что она ждёт тебя. Ждёт и горюет, по тебе и… по тому неродившемуся ребёнку. Нет, меня, конечно же, любила. Мне вообще грех жаловаться на что-либо, но я всегда знал, что не способен закрыть той дыры в её душе, что образовалась из-за разлуки с тобой.
— Я-то тут причём? — спросила жёстко. Я не хотела ничего слышать о страданиях Элины, как если бы мне пытались сказать, что во всех её страданиях виновата исключительно я одна. — Меня не было, радуйся. Чего ненавидеть-то?
Пару раз проведя зубами по нижней губе, Глеб продолжил:
— Не было, да. Но… это не мешало мне бояться, что однажды ты захочешь найти маму и ворвёшься в их… нашу устоявшуюся жизнь.
Меня передёрнуло.
— Ты поэтому приехал? — несмотря на все мои старания, голос мой дрожал. — Чтобы… наказать?
— Нет, — поспешно выпалил он и подскочил ноги, — нет…"
"Неожиданно Новгородцев заметался по комнате, то и дело запуская в волосы руки, словно не зная, куда их деть.
— Нет, — чётко повторил он. — Приехал я к тебе из-за маминой болезни.
