В тени городских фонарей, Маша чувствует острый шок от реальности: ее гипнотизирует холодный взгляд и уверенность в собственной правоте. Но внутри у нее растет ненависть — к его лжи и к своему собственному бездействию. Как бы далеко она ни побежала, каждый шаг таит опасность: он может догнать и перерезать шею в любую минуту. Этот мир, казалось бы, идеален — но как же больно оказаться под его маской благосклонности....
Черт, наверное, мне нужно было это время, чтобы понять, насколько сильно она мне нужна.
— Может сначала впустишь?
— Нет, сейчас должен прийти Володя, — и теперь я распознаю ложь. Она опускает глаза, и мнет платье, вызывая мою усмешку. Иду на нее, и Стефания тут же отступает, пропуская меня в квартиру.
— Прекрати лгать! — закрываю дверь. — Никого ты не ждёшь! — она убегает в гостиную, а я разуваюсь, оглядываю прихожую и понимаю, что ничего не изменилось. Снимаю пиджак, закатываю рукава рубашки и иду в гостиную.
Стефания стоит у окна и смотрит куда-то в ночь, обнимая себя руками. Гостиную освещает лишь работающий телевизор и свет уличных фонарей. На столике перед диваном — мороженое в контейнере и томатный сок. Оригинальное сочетание.
Подхожу к ней сзади, обнимаю за плечи и наконец глубоко вдыхаю ее запах, который моментально пьянит, вызывая эйфорию. Стефания застывает, прекращая дышать, и я наглею, веду ладонями по ее рукам, наслаждаясь ощущениями бархатистой кожи, по талии, и к животу, аккуратно накрывая его руками.
— Кто у нас, мальчик или девочка? — тихо спрашиваю я, и вожу носом по волосам.
— У меня будет дочь и она не твоя, — продолжает упрямо лгать, а я аккуратно вожу ладонями по уже довольно большому животику и прикрываю глаза, представляя себе нашу дочь.
— А чья же она? Демченко отказался от отцовства. Ты имела связь с кем-то другим! Ммм? — молчит, накрывает мои ладони, пытаясь их остановить, а меня в жар кидает от ее прикосновения. Я никогда теперь не отпущу эту женщину, хочет она этого или нет. Она моя во всех смыслах этого слова. — Долго ты собиралась от меня это скрывать? Зачем ты так поступила? — отнимаю руки от живота, беру ее ладони в свои руки и, управляя, вожу ее руками по животу.
— Затем! — выдыхает она. — Затем что ты все равно никогда не оставишь жену и не будешь с нами полноценно. А я не хочу быть содержанкой, моя дочь достойна лучшего.
— Кто сказал, что я не дам вам все самое лучшее?
— Ты опять все меряешь деньгами! Дело в любви, верности, преданности, семье! — она начинает всхлипывать, пытается вырвать свои руки, освободиться от меня, но я не позволяю. Я слишком долго к ней не прикасался, я физически не могу сейчас ее отпустить.
