В тени городских фонарей, Маша чувствует острый шок от реальности: ее гипнотизирует холодный взгляд и уверенность в собственной правоте. Но внутри у нее растет ненависть — к его лжи и к своему собственному бездействию. Как бы далеко она ни побежала, каждый шаг таит опасность: он может догнать и перерезать шею в любую минуту. Этот мир, казалось бы, идеален — но как же больно оказаться под его маской благосклонности....
— Какие дела?! — недовольно спрашивает Стефания.
— Очень важные! — настойчиво произношу я. И набираю номер охранника, парня, которому я могу доверить детей. Целую Полю, прошу слушать Диму и вывожу их из кабинета. Стефания идёт за нами, но я разворачиваюсь и взглядом останавливаю ее. Даже не смей сопротивляться, я неделю не чувствовал твоего тела. А ты провоцируешь.
Охранник забирает детей, я отпускаю секретаршу домой и возвращаюсь в кабинет, запирая дверь. Подхожу к Стефании, которая смотрит в окно, прижимаюсь сзади, вдавливаясь пахом в ее прелестную попку, и глубоко вдыхаю ее пьянящий запах.
— Что случилось? Чем ты недовольна?
— Ничего! — дергается она, пытаясь вырваться, но я вжимаю ее в подоконник.
— Ты прекрасно знаешь, что я не люблю, когда ты делаешь какие-то выводы, не поговорив со мной! — злюсь, но скорее от возбуждения.
— Да какие выводы! Здесь и так все понятно! — язвительно усмехается Стефания, но уже не пытается вырваться, потому что я расстегиваю молнию на ее платье.
— И что же тебе понятно? — скидываю платье с ее плеч, и отворачиваю от окна, обнажая грудь.
— Глеб, я не могу так разговаривать! — возмущённо произносит она, пытаясь натянуть платье, но я хватаю ее за руки и завожу их за спину.
— Можешь! Говори! — приказываю я, чувствуя, как сбивается дыхание и по телу разливается жар от предвкушения.
— Ты не сказал, что у тебя новая, молодая, красивая секретарша! — выкрикивает она, тяжело дыша. По ее плечам разбегаются мурашки, я наклоняюсь и целую ее в плечо, чтобы почувствовать их губами.
— Я обязан отчитываться о всех своих кадровых изменениях?! — рычу ей в ухо, продолжая удерживать за руки. — Или ты настолько неуверенная в себя, что будешь ревновать меня к секретарше?
— Я не могу так разговаривать! Отпусти! — со стоном выдает она. И немного оседает.
— А мы и не будем разговаривать! Я буду тебя трахать, пока тебе не станет плевать на мою секретаршу.
Нагибаю ее над столом, вжимая голой грудью в столешницу.
— Я не хочу! — откровенно лжет она.
— Да ладно, — усмехаюсь я. Задираю ее платье, оголяя упругую попку в кружевных трусиках, вижу чулки и зверею ещё больше. Отодвигаю трусики, провожу пальцами по складкам, и глубоко вдыхаю от волны возбуждения, которая бьёт в пах, заставляя пульсировать член.
— Твою мать, Стефания, ты же вся мокрая! — чувствую, как хрипнет голос и начинает трясти. — Не хочешь, значит?! — раскрываю складки, нажимаю на клитор, и Стефания вздрагивает, царапая стол.
