В тени городских фонарей, Маша чувствует острый шок от реальности: ее гипнотизирует холодный взгляд и уверенность в собственной правоте. Но внутри у нее растет ненависть — к его лжи и к своему собственному бездействию. Как бы далеко она ни побежала, каждый шаг таит опасность: он может догнать и перерезать шею в любую минуту. Этот мир, казалось бы, идеален — но как же больно оказаться под его маской благосклонности....
— Держи, — протягивает мне презерватив, и я беру его дрожащими руками. И тут начинается представление, которое вновь меня возбуждает. Романов начинает раздеваться! Он снимает джемпер и отшвыривает его на диван. Тело рельефное, подтянутое, по-мужски красивое, с широкими плечами и выступающими венами на руках. Нет, он не накачан, как это сейчас модно, он просто подтянут и спортивен. Красивое сильное тело, которого хочется касаться.
— Нравится то, что видишь? — ухмыляется гад, начиная расстегивать ремень. Он спускает джинсы с боксерами, освобождая большой налитый возбуждённый член.
— Надевай! — указывает глазами на презерватив, и я усмехаюсь, вливаясь в игру. Разрываю упаковку, прислоняю презерватив к головке, и прихожу в восторг от того, что Романов втягивает воздух, когда я раскатываю презерватив по члену.
— Мне кажется, он тебе мал, — усмехаюсь я.
— Приму за комплимент, — Глеб ловко натягивает презерватив до конца, хватает меня за шею, и меня опять накрывает возбуждением, несмотря на то, что между ног горит от его грубых пальцев. Он притягивает меня к себе и впивается в губы, дико, страстно. Никакой нежности и ласки, и как ни странно мне нравится. И теперь я понимаю, чего мне не хватало с Владимиром, — власти и мужской животной страсти. А потом он хватает меня за талию и переворачивает на живот, сам ставит мои колени на стол, нажимает на спину, вынуждая прижаться лицом к столу.
— Моя любимая поза, и ты в ней великолепна."
"Вскрикиваю, когда Романов шлепает меня по попе, создавая характерный шлепок и резко входит одним мощным толчком, до самого конца. Это немного больно, кажется, меня сильно растянули, но боль несёт за собой новую волну экстаза, настолько мощного, что я сама виляю бедрами, вынуждая Глеба двигаться.
Закрываю глаза, цепляясь за край стола от сильных мощных толчков.
По крови разливается адреналин, тело бьет судорогой. Я не знаю, сколько проходит времени, я уплываю, уже скуля от экстаза, и кончаю после оглушительной вспышки, почти теряя сознание.
