В тени городских фонарей, Маша чувствует острый шок от реальности: ее гипнотизирует холодный взгляд и уверенность в собственной правоте. Но внутри у нее растет ненависть — к его лжи и к своему собственному бездействию. Как бы далеко она ни побежала, каждый шаг таит опасность: он может догнать и перерезать шею в любую минуту. Этот мир, казалось бы, идеален — но как же больно оказаться под его маской благосклонности....
Романов и не думает останавливаться, двигается быстро и грубо. Теряю силы, почти падая на стол, но Глеб, рыча, впивает пальцы в мои бедра, замирает, а потом хрипло стонет, кончая. Я впервые чувствую, как член мужчины пульсирует внутри меня. Мы рвано дышим, замирая в позе, его пальцы начинают поглаживать бедра, выписывая узоры, а я думаю только о том, что это самый лучший секс в моей жизни, несмотря на то, что между ног саднит.
Романов, подхватывает меня под грудью, тянет к себе и прижимает спиной к своей мокрой груди.
— Ты прелесть, детка, — ухмыляется гад. — Это было… — задумывается.
— Прекрасно? — подсказываю ему я.
— Ох*енно, — выражается Глеб Александрович, передавая свои эмоции.
ГЛАВА 7
Стефания
Последний раз я так высыпалась только в детстве, на каникулах у бабушки. Когда просыпаешься не по будильнику, а от того что в окно светит солнце и пахнет свежим кофе. Открываю глаза, потягиваюсь на кровати, поворачиваюсь к окну и вижу, как Романов надевает отглаженную рубашку и застегивает запонки, смотря в панорамное окно.
Перевожу взгляд на тумбу и замечаю там пару чашек кофе. Глеб Александрович умеет удивлять простым кофе в постель. Неожиданно. Прекрасное утро, шикарный мужчина, свежий кофе и приятно ноющее тело после умопомрачительного секса — что может быть лучше?
Ещё раз потягиваюсь, выгибаясь, и сажусь, облокачиваясь на мягкую спинку кровати, натягиваю одеяло, прикрывая грудь.
— Доброе утро, Стефания, — произносит он низким голосом и легким движением завязывает черный галстук, продолжая смотреть в окно.
— Доброе, — улыбаюсь, беру кофе и с удовольствием отпиваю.
— Как ты себя чувствуешь? — Глеб идёт ко мне, берет свою чашку, отпивает кофе и осматривает меня.
— Хорошо, — так же осматриваю его с ног до головы. Часы на запястье, запонки, галстук, парфюм — обалденный мужчина. Особенно наглый, пожирающий взгляд. На меня никто и никогда так не смотрел. Так, словно я давно принадлежу этому мужику. — Мы торопимся?
— Я — да, у меня совещание, а ты можешь оставаться здесь, сколько хочешь, ключи оставишь домработнице, которая придет через час.
— Ммм, иди сюда, — хитро прошу я, отставляя кофе на тумбу.
