В тени городских фонарей, Маша чувствует острый шок от реальности: ее гипнотизирует холодный взгляд и уверенность в собственной правоте. Но внутри у нее растет ненависть — к его лжи и к своему собственному бездействию. Как бы далеко она ни побежала, каждый шаг таит опасность: он может догнать и перерезать шею в любую минуту. Этот мир, казалось бы, идеален — но как же больно оказаться под его маской благосклонности....
— Долго играл с ней, флиртовал и когда понял, что она не против, просто зажал в университетском туалете. Это был ураган, взрыв эмоций, страсти, когда на азарте от того, что мы в общественном месте и нас могут застать, гуляет адреналин. Марина отдалась мне. Я пошло поимел преподавательницу, прижав к стене туалета. После, в течении двух лет, мы делали это сотни раз. В туалете, в аудитории, в коридорах вуза во время пар. Каждый из нас получал особый кайф от понимания аморальности наших действий. Тогда я понял, что мне просто необходимы эмоции и энергетика женщин.
"— Мне должно это льстить? — я ещё не знаю, как реагировать на его откровения. В голове не укладывается информация о том, что я не та, на которой женятся. Мне жалко его жену за то, что с ней живут, потому что она подходит обществу и соответствует шаблонам. Боже, либо я ненормальная, либо у Романова сдвинуты жизненные ориентиры.
— Нет, я просто пытаюсь объяснить, почему так живу. Я никогда не держу женщин — дверь всегда открыта.
Протягиваю руку и вырываю у Глеба сигарету, выкидывая ее в пустой бокал. Ему больно и мне не по себе.
