В тени городских фонарей, Маша чувствует острый шок от реальности: ее гипнотизирует холодный взгляд и уверенность в собственной правоте. Но внутри у нее растет ненависть — к его лжи и к своему собственному бездействию. Как бы далеко она ни побежала, каждый шаг таит опасность: он может догнать и перерезать шею в любую минуту. Этот мир, казалось бы, идеален — но как же больно оказаться под его маской благосклонности....
Прости… — сильнее вжимаюсь в Глеба, чувствуя, как сильно стучит его сердце, последний раз вдыхаю его запах и отрываюсь. — Отпусти. Я хочу выйти в дверь, которая открыта.
— Уверена? — его голос хриплый словно простывший.
— К сожалению — да, — закрываю глаза, потому что невыносимо смотреть Глебу в глаза и понимать, что никогда их больше не увижу. Я все переживу. Должна пережить…
Глеб отступает, и становится холодно. В дверь звонят, Романов идёт открывать, а я спрыгиваю с подоконника и иду за ним. Он забирает у водителя пакет с вещами и отдает его мне.
— Мой водитель ждёт тебя внизу, отвезёт, куда скажешь, — Романов сжимает челюсть и уходит назад в кухню. Решительно иду в спальню, снимаю с себя его рубашку, кидая ее на кровать, надеваю черные брюки и водолазку того же цвета. Нина как знала, передала вещи под стать моему настроению. Надеваю туфли, куртку и быстро выхожу из квартиры. Хочу закрыть дверь, но почему-то хлопаю ей с такой силой, что сотрясаются стены, сама вздрагивая от шума. Лифт занят, и я бегу вниз по лестнице, чувствуя, как подступают слезы.
Выхожу во двор, утираю слезы, которые всё-таки скатываются из глаз. Глубоко вдыхаю, оборачиваюсь, поднимаю глаза на окна. Романов открыл в кухне окно, вновь курит и смотрит мне вслед. Замираю на мгновение, ощущая, как слезы стекают по щекам. На улице идёт первый снег. Крупные, холодные снежинки кружат и засыпают город, они падают мне на щеки и губы, которые ещё болят от его поцелуев.
"Ну что ты смотришь на меня?! Зачем рвешь душу?! Не могу я принять твой формат. Я же сгорю от ревности, сломаюсь. А зачем я тебе сломанная?
Быстро сажусь в машину, называю адрес и съезжаю на сидении, закрывая глаза. Я сама ушла! Так от чего же плачу? Наверное, потому что глупо хотела услышать от него других слов. Хотела, чтобы он догнал меня и пообещал, что я буду его единственной, и что он готов поменять ради меня приоритеты.
ГЛАВА 20
Глеб
Погода за окном паршивая, как и настроение. На первый взгляд все хорошо и в бизнесе, и семье, но в груди разрастается гадкое предчувствие. Неспокойно, словно накрывает паникой, перед неизбежной катастрофой. Нервы ни к черту, срываюсь на окружающих и подчиненных.
