В тени городских фонарей, Маша чувствует острый шок от реальности: ее гипнотизирует холодный взгляд и уверенность в собственной правоте. Но внутри у нее растет ненависть — к его лжи и к своему собственному бездействию. Как бы далеко она ни побежала, каждый шаг таит опасность: он может догнать и перерезать шею в любую минуту. Этот мир, казалось бы, идеален — но как же больно оказаться под его маской благосклонности....
Что ж ты такой непонятливый, Демченко? Я же честно предупреждал, просил потеряться, но ты решил открыть моей девочке глаза. И как, нравится тебе ее депрессия и метания? Кому ты, сука, сделал лучше? Себе?
Набираю номер своего человека, рассматривая на рабочем компьютере фото Стефании. Работает, улыбается кому-то, а глаза потухшие, нет того блеска, которым она меня зацепила. Ты мне нужна, детка, очень нужна, чтобы развеять эту черную тревогу.
— Добрый день, — здоровается со мной Тимур.
— Натрави мне на Демченко всевозможные проверки.
«Не получится вырвать меня из своей жизни, даже не надейся, Стефания! Мне кажется, я становлюсь тобой одержим. Никогда не следил за женщинами, даже за Оксаной. А сейчас начинаю и закачиванию свой день тобой».
— Много денег выжать? — усмехается Тимур.
— Нет, это будет неподкупная и очень честная проверка, которая вымотает ему все нервы и займет все его время, — закрываю все фотографии и перевожу взгляд на окно.
— Привет передавать? Или пусть догадается сам?
— Обязательно передай, — усмехаюсь я и сбрасываю звонок. Встаю из-за стола, прикуриваю очередную сигарету, от которой тошнит, и нажимаю на кнопку селектора.
— Татьяна, принесите мне кофе, немного сливок и один сахар, — у меня новая секретарша и мне приходится все ей разъяснять, что тоже раздражает.
"«Ты ведьма, Стефания. С твоим появлением я сам не свой. От этого мне ещё азартнее. Новые эмоции, которые я не хочу отпускать. Уступи мне, моя девочка. Опустись вниз. Доверься, отдай контроль».
— Глеб Александрович, можно? — спрашивает Татьяна.
— Да, проходи, — тушу окурок в пепельнице и смотрю, как девушка подходит ко мне и ставит на стол чашку с кофе, но не уходит, мнется и облизывает губы.
— Глеб Александрович, я не совсем поняла круг своих обязанностей, — девушка хлопает ресницами и строит мне глазки.
— Что именно тебе не понятно? — спрашиваю я, отпивая кофе.
